Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 26 – Алика Бауэр

— Почему не хочешь рассказывать? Я могу помочь.

— Артем, — наконец вновь поднимаю на него взгляд, заставляя себя быть твердой. — Потому что ты не часть моей жизни. Больше. У тебя своя семья. Теперь они твоя забота. А не я. Какая-то девочка из прошлого.

Макаров медленно поднимается с края ванны. Делает шаг. Затем еще один. Пространство между нами растворяется, заполнившись жаром его тела и запахом дождя. Делаю вдох, и этот воздух, пропитанный им, обжег легкие.

— Больше всего меня раздражает то, что за все эти годы я ничего не узнал о тебе. Тебя словно стерли не только из моих воспоминаний, а из жизни. Не единого упоминания, — он слегка наклоняет голову вбок. — Не находишь это странным?

— Артем, — предупредительно произношу, упираясь ладонью в его торс, все еще влажному от промокшей рубашки, пытаясь создать хоть какую-то преграду.

— Чего ты боишься? — его голос звучит томно, низко, и от этого бархатного тембра по спине бегут крошечные искры. — Тебе не все равно на прошлое, иначе бы так не реагировала.

— Как так? — нервно втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы.

— Ты вся дрожишь, — шепчет он так тихо, что это было похоже на прикосновение.

— Это от холода, — каким-то чудом нахожу в себе силы солгать, отступая назад, к двери. — Одежда промокла. Мне надо переодеться.

Развернувшись, почти выбегаю из ванной, оставив его одного.

Я переоделась в сухую, мягкую домашнюю одежду, но она не принесла привычного чувства защищенности и уюта. Кажется, что чем дольше Артем Макаров находился у меня в квартире, тем больше аура его присутствия проникала в каждую щель.

В ванной оказалось пусто. Я нашла его в зале, застыв на пороге, не решаясь нарушить картину. В комнате царил полумрак, освещенный лишь одним абажуром настольной лампы.

Артем стоял по-прежнему босой и без рубашки. Его силуэт выделялся из темноты четкими, скульптурными линиями напряженных плеч и спины. Он медленно обходил комнату, прикасаясь взглядом к семейным фотографиям на стене, к безделушкам на полке, к корешкам книг в серванте. Макаров не просто смотрел. Он исследовал, пытаясь найти что-то.

Я затаила дыхание, наблюдая за ним, но Артем, будто уловил самую тихую вибрацию воздуха, повернулся. Его глаза нашли меня в дверном проеме.

— Я подумал, что вдруг мне что-то покажется знакомым, — его голос звучит разочарованно.

Делаю шаг в полоску света с застенчивой улыбкой на губах.

— Мы раньше жили в другой квартире.

— Ясно, — он коротко кивает и отводит взгляд. Вдруг его внимание притягивает старый граммофон в углу. Темный, лакированный. — Работает? — указывает на него подбородком.

— Да. Только… аккуратнее.

Артем подходит к стопке виниловых пластинок, лежащих на маленьком столике. Его пальцы двигаются с почтительной, ювелирной осторожностью. Он выбирает одну, вынимает черный диск из бумажного конверта и бережно опускает его на вращающуюся платформу. Игла касается бороздок с легким шипением.

Комната наполняется звуками джаза. Томным, медовым саксофоном, Мелодия плотно заполнила собой все пространство, вытесняя тишину и все ненужные мысли. Волшебство, чистое и простое.

Артем оборачивается. Свет лампы золотил его кожу, играя на рельефе мышц. Он протягивает ко мне открытую ладонь.

— Потанцуй со мной.

Смотрю на его руку. На исчезающую в тени линию жизни на ладони.