Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 23 – Алика Бауэр

Наклоняюсь, чтобы поднять ее, и не успеваю выпрямиться, как чьи-то сильные, холодные от дождя руки резко прижимают меня к шершавой стене дома.

Тьма обволакивает меня со всех сторон. Тяжелая и бездушная. От страха закрываю глаза, но разницы нет. Такая же абсолютная темнота.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Зарядки на телефоне хватило только на один единственный звонок.

Пытаюсь поймать ритм, слушаю собственное дыхание, но оно срывается, становится частым и поверхностным, как у загнанного зверя. Сквозь него нарастает яростный стук моего сердца. Оно колотится где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев.

— Все хорошо, все хорошо, — бормочу, сползая по холодной металлической стене лифта.

И тогда через грохот крови в ушах пробивается другой звук. Сначала тихий, словно издалека. Потом ближе. Надрывный, безутешный детский плач. Он раздается прямо здесь, рядом со мной, эхом отражаясь от стен и впиваясь в сознание.

— Нет, — шепчу, прижимая ладони к ушам, вжимаясь в угол. — Это только в моей голове. Только в голове.

Но плач становится громче. Он пронзительнее, требовательнее. Каждый его всхлип сжимает мое сердце стальным обручем.

Воздух кончается.

Я судорожно оттягиваю воротник футболки, пытаясь вдохнуть, но легкие отказываются работать. Они горят.

Темнота давит физически ощутимо. Всей своей массой. И я не могу ей противостоять. Не могла тогда, не могу и сейчас.

Здесь только я. Этот плач. И позорное чувство беспомощности.

И сквозь этот ад, сквозь вой в собственных ушах, пробивается что-то еще. Далекое, но настоящее.

— Ле-ра!

Голос. Его голос. Такой отчетливый, что я на секунду замираю, не веря своим ушам.

— Т-ем... — мой собственный голос слабый, сорванный шепот.

И вдруг скрежет. Двери лифта с усилием расходятся на несколько сантиметров. В щель врывается спасительная струя прохладного воздуха. Жадно глотаю ее, пока Артем просовывает какую-то деревяшку между дверями лифта, чтобы те не закрылись вновь.

— Держи! — слышу его голос уже более ясно и вижу смутные очертания его руки, а в ней что-то маленькое и прямоугольное. — Аварийка уже едет.

Тянусь к нему дрожащими пальцами. Фонарик… Нажимаю на кнопку, и тьма отступает. Не полностью, но тусклого, рассеянного луча оказывается достаточно, чтобы я снова могла спокойно вздохнуть. Детский плач в голове стихает, превращаясь в далекое эхо. Тишина. Делаю глубокий вдох.

Я начинаю медленно возвращаться к себе.

Острая, обжигающая боль в затылке пульсирует в такт бешенному стуку сердца. Меня швырнуло в кирпичную стену, отчего на секунду в глазах темнеет. Прежде чем я успела понять, что происходит, в нос ударяет удушливый, ядовитый запах дешевых сигарет, смешанный с потом.

Мужская ладонь впивается мне в горло, сдавив его так, что перехватывает дыхание. Но даже если бы воздух мог пробиться через эту преграду, я бы задохнулась от этого зловония.

— Деньги где? — рычит мужчина прямо над ухом.

— Ка-кие? — выдавливаю хрипом, цепляясь пальцами за его руку, но это все бесполезно.

— Дурой не прикидывайся! Которые твой брат нам должен!

Пазл резко складывается. И мне становится еще страшнее. Леха. Его долги. Его проблемы, которые, как всегда, стали моими.

— Он... он должен был вас предупредить... — каждое слово дается с трудом, пока я отчаянно царапаю ногтями по мужской руке. — Мы отдадим... просто нужно немного времени...