Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 24 – Алика Бауэр

— Не гони! — он тряхнул меня так, что зубы щелкнули. — Я видел, на какой тачке ты приехала. Давай бабки, или возьму аванс так...

Его свободная рука впивается мне в бедро. Пальцы ведут вверх, к кромке юбки. Внутри все сжимается от ужаса. Зажмуриваюсь, пытаюсь отстраниться, но все мои барахтанья напрасны.

И вдруг... все исчезает. Давящая хватка ослабевает, вонючее дыхание отступает.

Сползаю по стене и оседаю на мокрый, холодный асфальт, судорожно хватая ртом воздух.

Сознание возвращается вместе с появившимися мурашками от раздававшихся звуков. Глухие, мокрые удары. Приглушенный стон. Хруст, от которого скручивает желудок.

Поднимаю голову, и сквозь пелену слез и дождя вижу его…

Артем. Он двигается с грацией и яростью хищника. Его удары, отточенные годами тренировок, молниеносно находят цель. Но напавший на меня мужчина превосходил его по комплекции. Он был выше и тяжелее. Один удар, второй и Артем пошатнулся. Еще один удар и он падает на землю.

Не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, лишь наблюдаю, затаив дыхание. Нужно что-то делать. Вызвать полицию, но не получается отвести взгляд от картины, развернувшейся передо мной.

Артем снова лидировал и не останавливался, нанося удары.

Невольно, всего на секунду, может быть парочку, я залюбовалась им, позабыв от страхе. И именно в этот момент этот здоровый мужик увернулся от последнего удара и нанес свой. Артем не успел среагировать. Нападавший, не теряя ни секунды, пустился наутек. Его фигура в черном балахоне с капюшоном быстро растворилась в темноте.

Выбегаю обратно под дождь падаю на колени рядом с ним.

— Ты как? — голос звучит словно сдавленный.

— Ничего... серьезного, — Артем попытается отдышаться.

Протягиваю дрожащую руку, желая прикоснуться, но боюсь причинить боль. При свете уличного фонаря все видно. Его губа распухла и была разбита, из рассеченной брови струилась алая черта крови, смешиваясь с дождевой водой и стекая по виску.

Артем выглядит бледно, дезориентировано, но в его глазах все еще тлели угольки ярости.

— Пойдем, — шепчу, пытаясь его поднять. — Надо обработать раны.

В моей небольшой ванной комнате было душно, влажно. Пахло гелем для душа, дождем и легким привкусом крови.

Артем сидит на краю акриловой ванны, пока я роюсь в аптечке, доставая перекись, вату и пластыри. Вдруг слышу легкий шелест ткани.

Оборачиваюсь и замираю.

Макаров сбросил с себя промокшую насквозь рубашку, и мой взгляд сам собой скользнул по его торсу. Мускулатура, когда-то поджарая и рельефная, теперь стала мощнее. Каждое движение под кожей говорило о силе и контроле. Смотрю на следы времени. Несколько новых шрамов, о которых не знала, и старые, знакомые до боли.

— Сильно изменился? — его голос звучит приглушенно, и на его щеке проступает та самая ямочка, что когда-то сводила меня с ума.

Подхожу ближе, стараясь дышать ровно. В пальцах слегка дрожит вата, смоченная антисептиком.

— С чего ты взял, что я и раньше видела тебя без рубашки?

Первое прикосновение ваты к рассеченной брови. Макаров не дрогнул, не издал ни звука, но я все равно инстинктивно дую на ранку.

— Уверен, что между нами были не только платонические отношения, — произнес он тихо с легкой усмешкой.

Неуверенная улыбка трогает мои губы.

Пытаюсь сосредоточиться на работе. Вот ватка касается его брови, вот я меняю ее на новую, осторожно прижимаю к разбитому уголку его губ, где алая кровь уже начинает подсыхать. Он сидит неподвижно, позволяя мне это делать, но его взгляд… Его взгляд тяжелый и пристальный. Артем неотрывно следит за моим лицом, словно пытаясь что-то считать на нем.