Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 39 – Алика Бауэр

Отрицательно мотаю головой, отказываясь верить.

— Он же забыл меня. Забыл все.

— Да. Он забыл твое лицо, имя, голос. Но образ… Образ, который мучает его все эти годы, он нашел, как выразить.

Медленно иду меж рядами картин, касаясь кончиками пальцев шершавой поверхности холстов, следя за мазками кисти, которые выписывали каждую прядку волос. Останавливаюсь около холста, где изображена девушка на поляне флоксов.

— Когда Артем закончил эту картину, я не выдержала и подала на развод, — тихо комментирует Алена.

Я резко оборачиваюсь.

— Вы… что?

— Да. Мы в разводе. Уже около полугода. Но никто об этом не знает. Ни мои родители, ни его, ни, тем более, Арсений. Мы собирались все рассказать, но… — Алена делает паузу, ее взгляд потух в этот момент, — но я узнала о своем диагнозе. Решили пока не травмировать сына. Пусть в его глазах папа останется самым хорошим, а не… чудовищем, бросившим тяжелобольную мать.

Последние слова она произносит с кривой, безрадостной улыбкой.

На ее вечно усталый, бледный вид, измученные улыбки, почти прозрачную кожу с мелкими синичками уже смотрю по-другому.

— Я могу узнать… что за заболевание? — спрашиваю, уже догадываясь, и от этой догадки холодеет внутри настолько, что даже лучи солнца не греют.

— У меня рак, Валерия. Рак крови. Мне осталось недолго. Поэтому, пожалуйста… не бегай за мной по дому, выясняя отношения. Детские уши слышат больше, чем нам хотелось бы.

Мир поплыл. Мне нужно сесть, но ноги не слушаются.

Алена в свете от окна кажется не просто бледной. Почти прозрачной, словно фарфоровая фигурка, в которую вот-вот ткнут пальцем, и она рассыплется. И в этой хрупкости жила чудовищная, нечеловеческая сила. Сила принимать. Сила отпускать. Рядом с ней мой стыд, мои метания кажутся просто каким-то эгоизмом.

— Я… — голос срывается. Комок слез подкатывает к горлу настолько, что душит.

Отворачиваюсь, чтобы вытереть предательские слезы ладонью.

— Ты ни в чем не виновата, — ее голос звучит удивительно мягко. — Я с самого начала сомневалась в их плане. Но кто я была такая? Восемнадцатилетняя девчонка, влюбленная в их сына…

Веду пальцами по холсту, по лицу той юной, ничего не подозревающей девушки. И только, когда чувствую, что полностью успокоилась, обернулась вновь.

— Какой план?

Алена смотрит на меня с немым удивлением.

— Так ты до сих пор не знаешь?

— Не знаю о чем?

Между нами растягивается мгновение тишины, густой, как краска на этих холстах.

— Что Его родители специально вас рассорили. Та новость в соцсетях двенадцать лет назад… была липой. Артем не делал мне предложения до травмы.

Несмотря на поток свежего воздуха из окон, в комнате вдруг становится нечем дышать. Я снова вижу ту фотографию. Качественную, отчетливую. Его, стоящего на одном колене на фоне фонтана. Ее, с протянутой рукой и лицом, сияющим от счастья. Кричащие заголовки. Удар под дых. Конец всему.

— Я же видела фото…

— Видимо, ты плохо знаешь, на что способны Макаровы, — продолжает Алена. — Все было спланировано. Я пригласила Артема прогуляться, встретиться в последний раз. Он, как всегда, говорил, что у нас ничего не выйдет. Я что-то уронила… уже не помню что. Он наклонился, чтобы поднять. А фотограф в кустах сделал кадр под идеальным углом, будто Артем встает на колено и протягивает мне кольцо. А ты поверила. На что и был расчет. Они хотели просто поссорить вас. Но все обернулось… иначе. После травмы, когда родители узнали, что он тебя не помнит, они представили меня ему как невесту. Я… подыграла.