Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 40 – Алика Бауэр

Прохожу через комнату и присаживаюсь на диван рядом с ней. Ноги больше не держат. Все, во что я верила двенадцать лет, все, что было основой моей боли, моего бегства, моего одиночества оказалось ненастоящим.

Но тогда почему Артем был так зол на меня перед боем? Почему отказывался разговаривать со мной? Вопросом почему-то стало больше, чем ответов.

— В это все сложно поверить…

— Может, и не нужно было тебе все это рассказывать, — говорит Алена, глядя в окно. — Прошло столько времени. Но ты даже не представляешь… как я на протяжении этих лет пыталась стереть любые воспоминания о тебе. Сначала находила что-то в его вещах. Фотографии, билеты в кино, твой старый браслет… Выбрасывала. А эти картины… — она переводит взгляд на них. — Они дали мне понять, что у меня ничего не вышло. И я… я уже давно смирилась.

Вот и я уже давно смирилась. Так получается, зря?

Ее слова обжигают. Но делают это как-то приятно.

Макаров помнил обо мне. Все это время. И сам того не осознавая пытался сохранить какую-то частичку, воспроизвести ее. И все же, все это, не оправдывает нас за то, что случилось в погребе. Может быть, Артем и считает это нормой, но все же я, вижу все иначе.

— И все же я хочу извиниться, — поворачиваюсь к Алене. — Даже с учетом того, что я теперь знаю о вашем разводе, мне все равно дико… неудобно. Алкоголь и замкнутое пространство делают с людьми вещи о которых потом приходится жалеть.

Алена коротко смеется.

— Будто вас там насильно держали.

Я не понимаю ее веселья.

— Электричество вырубилось, дверь захлопнулось по моей вине, и мы оказались в ловушке…

— Валерия, — произносит она ласково на выдохе, — да, с электрикой случаются перебои, и та дверь в погребе действительно захлопывается, но ее можно открыть изнутри. Пультом. Мы установили аварийную систему на такой случай.

— То есть… — я еще раз проматываю в голове то, что только что мне сказала Алена, — мы могли выйти в любой момент?

— Конечно.

Тяжесть разговора с Аленой, как свинцовая гиря, давила на грудь, но перед Арсением я собрала всю волю в кулак. Мы закончили занятие. Я смотрела на его склоненную над тетрадкой голову, на серьезные детские глаза, и внутри все сжималось от страшной мысли: этот светлый, умный мальчик скоро останется без мамы. Слезы жгли горло, но я глотала их, улыбаясь и поправляя его небольшие ошибки. Вскоре к нам присоединилась Алена, бледная, но удивительно спокойная, и они ушли на прогулку.

Через час в окно я вижу, как на гравий парковки почти бесшумно въезжает черный мерс Артема. Сердце екает в груди. Это похоже на приступ радости, словно пес встречающий, своего хозяина с работы у дверей, но быстро гашу в себе это чувство.

Слышу, как он входит в дом. Его низкий голос, погруженный в деловой разговор, доносится из холла. Макаров проходит в кабинет. Не думая, на автомате, следую за ним.

Закрываю за собой дверь, как раз в тот момент, когда Артем завершает вызов и начинает выкладывать документы из портфеля.

— Ты меня обманул! — мой голос звучит резко, может даже истерично с нотами раздражения и боли. — А если бы я там с ума сошла?!

— Ты о чем? — защелкивает застежку портфеля.

Его спокойствие взрывает меня изнутри. Походу практически вплотную, встав между ним и столом, заставляя его наконец встретиться со мной взглядом.