Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 8 – Алика Бауэр

Физически чувствую, как невидимый взгляд охранника из будки сканирует меня через монитор. Молчание затягивается, становясь невыносимым.

— Лерок, ты что ли?

Щелчок звучит неожиданно, и тяжелые ворота поползли в сторону. Едва я переступаю порог, из будки выглядывает седовласый мужчина с добрым, округлым лицом и усами, которые сейчас расплылись в широкой, искренней улыбке.

— Лерок! Я сначала не поверил своим глазам!

— Привет, дядя Миша, — инстинктивно обнимаю себя руками, будто пытаясь согреться от внезапно нахлынувшей теплоты. Уголки губ дергаются в слабой, но настоящей улыбке.

Он смотрит на меня, и в его глазах читается не просто удивление.

Да, и я сама подумать не могла, что появлюсь здесь снова.

Дядя Миша помнил, как я отбивала в кровь кулаки об эти ворота. Как кричала до хрипоты и, обессилев, засыпала прямо здесь, на холодном камне, с одним-единственным желанием… просто поговорить с ним. И именно он, охранник дома Макаровых, не грубил и не гнал, как другие. Он молча приносил кружку сладкого чая и накидывал на плечи свою, пропахшую сигаретами, куртку. В тот момент это было дороже любого золота.

— Честно говоря, даже боюсь спрашивать, зачем ты здесь, — мнется он, и в его голосе слышится неподдельная тревога.

— Я учительница Арсения, — чувствую, как странно и нелепо звучат эти слова. — Алена Андреевна должна была предупредить обо мне.

Дядя Миша смотрит на меня с таким глубоким, отеческим сочувствием, что у меня начинает першить в горле. Он не просто помнит. Он понимает всю горькую иронию этой ситуации.

— Учительница… — тянет дядя Миша задумчиво, качая головой. — Вот как жизнь-то, Лерок, интересно складывается. Ну, беги скорее.

Я и не думала, что когда-либо окажусь здесь. Снова.

Воздух в этом доме другой. Густой, насыщенный запахом старого дерева, дорогой кожи, непробиваемой уверенностью и безжалостностью, которую здесь вдыхают с молоком матери.

Забрать деньги. Сказать четко и холодно, что я не буду заниматься с их сыном.

Я заучила эту простую, спасительную мантру наизусть, повторяла ее про себя, пока ритм слов не начал отдаваться ноющей болью в висках. Эти слова были моим щитом. Но едва я постучала и переступила порог кабинета, мой хрупкий барьер рассыпался в прах, словно его и не было.

— Можно? — мой голос звучит чуть громче, чем я хотела, выдав внутреннюю дрожь.

Артем Макаров сидит за массивным дубовым столом, погруженный в изучение документов. Свет настольной лампы выхватывает из полумрака его греческий профиль и жесткую линию скулы. Его взгляд медленно, нехотя поднимается и на секунду задерживается на мне. Всего секунда. Но ее хватает, чтобы по спине пробежал разряд тока.

— Валерия, проходите.

Ноги налились свинцом, стали ватными и непослушными. Сделав над собой усилие, я заставляю их двигаться, чувствуя, как каждый шаг дается труднее предыдущего.

Воздух в кабинете тяжелый, с явным ароматом старого дерева, дорогих сигарет и его парфюма.

Комната тонет в полумраке. Единственный источник света — лампа с абажуром цвета спелого янтаря. От этого пространство кажется меньше, теснее, давящим. Таким же, каким я его запомнила.

С одной только разницей.

Двенадцать лет назад передо мной за столом сидел Макаров старший и грязно покупал меня.

— Прошу прощения за мой поспешный уход вчера… — начинаю заученной фразой. Голос звучит неестественно ровно, и я сама слышу эту фальшивую ноту. — Личные причины. Я здесь, чтобы получить оплату за вчерашний урок.