Книга Измена в 45. Я болею тобой, страница 36 – Татьяна Тэя

Стою напротив Дениса, смотрю ему в лицо, приподнимаю бровь вопросительно.

— Что это значит? Ты с ним тоже пил и что-то подписывал?

Денис замирает на мгновение, его лицо меняется, и я вижу, как он пытается собраться с мыслями. Его рука ныряет в густые волосы, зачесывает их назад

— Твою мать… Марго… Твою мать.

Я молча обхожу его, наклоняюсь, поднимая сумку, которую бросила возле кровати. Растёгиваю молнию, её звук такой громкий, такой резкий и неприятный, будто кто-то скребёт ногтем по стеклу.

Файл с документами оказывается в моих руках.

Я возвращаюсь к Денису и отдаю ему бумаги.

— На почитай. И посмотри, есть ли там моя подпись. А потом, – я встряхиваю рукой, не опуская бумаги, которые уже тянет на себя Денис. – А потом ты, блин, сядешь Сотников, и всё мне расскажешь. Всё! – отталкиваю его и бумаги от себя.

Он даже пятится на пару шагов.

— Всё! Про любовницу свою. Про ребёнка, которого на стороне заделал! Про Анохина! Про всё! Потому что я уже ничего не понимаю, что происходит!

Я стою перед ним, сердце колотится в груди, и в голове хаотично летают мысли. Если честно, там ещё туманно, и я думаю, что Анохин точно что-то подмешал в мой кофе.

Пока я собираюсь с силами, Денис стоит и смотрит на бумаги, которые держит в руках.

По его лицу пробегает судорога. Давно я видела эту эмоцию на его лице.

Неуверенность…

Мой сильный серьёзный муж неуверен?

— Рита… насчёт ребёнка… я не думаю, что он мой.

— Она… там же девочка.

Он бросает быстрый взгляд на меня, понимая, что я знаю гораздо больше, чем говорю.

— Откуда ты?..

— Оттуда… Расскажи мне про свою любовницу, Денис! – требую, чувствуя, как гнев и боль переполняют меня.

— Да не любовница она мне! – рычит он.

— Кто она? Как вы познакомились? – игнорирую его возражение. – Даже если это было раз, почему не признался? Почему ты не сказал мне о ребёнке? Ты вообще обо мне думал? О моих чувствах? А о мальчишках? Что они скажут, когда узнают? А они узнают, потому что незаконнорождённые дети вырастают и приходят делить наследство…

Сотников выглядит растерянным, но я не собираюсь жалеть его. Он медленно бредёт к стеллажу возле окна, открывает стеклянную дверцу, достаёт начатую бутылку коньяка.

— Будешь, Рит?

Не дождавшись моего согласия, наливает немного в бокал.

Я смотрю на него, широко распахнув глаза.

— Не хочу пить, голова кружится, – говорю я, и он пожимает плечами, выпивает залпом, как будто это поможет ему убрать проблему.

— Рита, ну а как ты представляешь? Как я мог тебе об этом сказать? Меня подставили, трахнули, пока я был без сознания и… – запинается, мотая головой. – Блин, просто как цыплёнка обвели вокруг пальца.

— Что там ещё после этого твоего «и»? – спрашиваю с подозрением.

— Много чего, – после паузы в пару секунд говорит Сотников. – Но давай по порядку.

— Да уж давай.

Я сажусь на кровать, складываю ладони на коленях и смотрю на мужа.

Так хочется его обнять, что аж руки болят, но я держусь.

Он обманщик… даже если его первого обманули. Почему не пошёл ко мне? Почему скрывал целых два года?

А как ты себе это представляешь?– оживает внутренний голос. –Сильному мужчине признаться, что им воспользовались, окрутили, подставили, легко? Да ни в жизни! Это позор в его системе ценностей…

— Слушай, Рита, – начинает он, его голос звучит напряжённо. – Может, помнишь, два года назад меня пригласили на мероприятие крупные партнёры клиники? Там волейбольная лига в устроителях была. С этим… с депутатом… Ай, не суть, короче. Было много врачей, специалистов, спортсменов и важных людей.