Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
Даже дома Олива никак не могла успокоиться. Эта ничего не значащая, в общем-то, эсэмэска от Салтыкова добила её окончательно — потому что даже она предназначалась не ей, а Яне. А сколько долгих, изматывающих недель, месяцев ждала она хоть такую эсэмэску от него на свой телефон!.. Но для неё — ничего, полный ноль. Он даже о ней не вспоминает, ему посрать на её страдания. Да и всем остальным, в общем-то, тоже. Сухие, судорожные рыдания сдавили горло Оливы. Она рванула себя за волосы и с нечеловеческим воем повалилась на постель. — Да за что?! Она вопила, рыдала, выла, как истязуемый зверь, в исступлении каталась по полу. — Господи, что мне сделать, как избавиться от такой боли?! Я не могу больше! Не могу! Аааааааааааааа!!! Острая, как вспышка молнии пронеслась внезапно мысль в её несчастном мозгу. Олива, кое-как подавив вой, но всё ещё судорожно всхлипывая без слёз, кинулась к ящику стола. Там — она помнила — в боковом отсеке лежали в бумажных упаковках острые лезвия бритвы. «Умереть, покончить со всем этим раз и навсегда!» — лихорадочно думала она. Но лезвий в ящике почему-то не оказалось. Олива перерыла всё: вывалила содержимое обоих ящиков стола на пол, перевернула вверх дном все кухонные шкафы — бритв не было. Очевидно, предусмотрительная мама всё ж таки нашла время об этом позаботиться. — Ладно. Я всё равно найду способ! — вслух сказала она и, накинув ветровку, вышла из квартиры. Она поднялась на лифте на семнадцатый этаж с намерением сигануть оттуда из окна. Убедившись, что на лестничной площадке никого нет, решительно распахнула окно — оставалось лишь взобраться на подоконник. Но ноги почему-то дрожали и не слушались её. «А ведь никто не остановит... Господи, как страшно... А зачем я это делаю... — путались бессвязные мысли в её мозгу, в то время как она с ужасом глядела в туманную бездну высоты, откуда весь мир казался каким-то игрушечным и нереальным, — Всего лишь пара секунд — и всё кончено... И от меня не останется даже мокрого места... И никто не вспомнит, что я жила, что я была, я умру и всё, ничего не останется...» — Нет, это ужасно, — выдохнула она, в испуге отпрянув от окна. «Прежде чем умереть, надо оставить хоть какой-нибудь след в истории, — внезапно проговорил голос в её голове, — Напиши книгу. Про себя, про него, про них всех. Хорошую книгу, сильную, — продолжал голос, — Назови её «Жара в Архангельске». Дай ей ход, чтобы её читали. И только после этого можешь кончать с собой...» Глава 16 Нечаева, хоть и была женщиной умной и проницательной, всё же ошиблась, когда сказала, что в Архангельске по части проектирования и строительства ловить нечего. Оно и правда, что город не расширялся так стремительно, как, скажем, Москва или Санкт-Петербург, да и федеральный бюджет денег на это вот уже несколько десятилетий не выделял. Но, как говорится, всё течёт, всё меняется. Как было сказано в Библии: «И последние станут первыми». Только вот во второй половине «нулевых», когда на мягких лапах приближался первый кризис две тысячи восьмого, а тронутые плесенью деревянные тротуары и покосившиеся от времени старые дома-двухэтажки навевали тоскливое чувство безнадёжности и разрухи — никому бы даже и в голову не пришло, что сие библейское пророчество скоро коснётся и этого города, так как несколькими годами позже бюджет отвалит на застройку новых объектов немалые средства, и на месте убогих деревяшек и заросших крапивою пустырей, как грибы после дождя, начнут воздвигаться шестнадцатиэтажные жилые дома новой серии, а на месте размытых распутицей грунтовых дорог укатают свежезаасфальтированные нарядные улицы и проспекты, о которых мечтал живший здесь когда-то Ккенг: где в ряд будут зазывать шикарными неоновыми огнями кафе, рестораны, гипермаркеты и торгово-развлекательные центры с бутиками модной одежды, мебели, дорогих авто, парфюмерии и ювелирных украшений, макдональдсами, бургеркингами, лунапарками и кинотеатрами 9D. |