Книга Скучная история или Исповедь бывшего подростка, страница 10 – Оливия Стилл

Впрочем, в Вышвырке меня тоже не любили. Парни здесь также дали мне погонялово: Китаёза. Наверно, из-за узкого разреза глаз, очень сильно заметного на фоне их глазастой европеоидной молодёжи.

— Слышь, а городские все такие тормоза, как ты? – в лоб спрашивали они меня.

От такого "позитивного" общения на душе у меня надолго оставался противный осадок. И это ещё был не самый плохой вариант. Однажды деревенские накидали мне в голову репьёв – их пришлось выстригать вместе с волосами, и на голове у меня в результате было такое позорище, словно меня где-то очень нехило подрали.

В общем, были у меня веские причины не любить деревню. Так же, как, впрочем, и Москву.

ГЛАВА 7

Дача бабы Зои, была, пожалуй, одним из тех немногих мест, где я чувствовала себя довольно неплохо. Там у меня было много подружек, с которыми мы тусили целыми днями – то на великах на карьер смотаемся на полдня, не вылезая из воды до состояния трупного окоченения, то торчим на втором этаже у Насти, играя там во всевозможные игры: карты, жмурки, испорченный телефон...

А то, бывало, возьмём у кого-нибудь телефон – и в сторожку на центральной улице. В те времена мобильников у простых людей ещё не было, и люди звонили с дачи в город со своих стационарных телефонов в сторожке – единственном месте в нашем дачном посёлке, где был проведён телефонный кабель.

Звонки были бесплатные, и уже с самого утра к сторожке выстраивалась очередь желающих позвонить домой, которая к концу дня не рассасывалась, а увеличивалась: лимитов и ограничений по звонкам в город не было, и звонившие, пользуясь этим, не спешили закончить разговор. Это в наше время мобильных технологий люди, экономя деньги и время, научились разговаривать коротко, чётко и по существу. Тогда же у них это умение отсутствовало напрочь, ибо было ни к чему. И ожидающие своей очереди, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, были волей-неволей принуждены слушать бестолковые телефонные монологи какой-нибудь бабы Ани, орущей на всю сторожку:

— Алё, Надя-а! Здравствуй! Я говорю, здравствуй! Да-а. У нас всё хорошо. Хорошо, говорю, всё! Да. Хорошо всё. Во-от... Как погода? Я говорю, дождей-то не было у вас? А, не было дождей... Надя, а у нас такой гром тут гремел, о-ой! Чё говоришь? Я говорю, гром гремел... – и т. д., и. т. п.

И, минут через сорок как минимум, когда баба Аня, всласть обсудя погодные условия по третьему кругу, начнёт, наконец, прощаться, все уже знают, что и прощание это отнимет ещё минут двадцать.

Сейчас, глядя на это с высоты прожитых лет и другой эпохи, такие вещи, как двухчасовой разговор ни о чём и получасовое прощание по телефону, уже кажутся неправдоподобными. Сейчас в моём восприятии телефон – это нечто вроде кнопки экстренного вызова, используемой только в случае крайней необходимости. И мой обычный нынешний телефонный монолог уж никак не привысит следующего лимита:

— Алло, ты где? Когда будешь? Ага.

И всё! Все эти бестолковые слова "привет, как дела, ну ладно тогда, я это пойду, приятно было пообщаться, до скорого, пока" – не нужны и скоро вообще выйдут из употребления, поскольку отнимают время, которого и так мало.

Но тогда, без интернетов и прочего подобного, у нас времени было хоть отбавляй. И мы, уже ближе к вечеру, когда скучающие дачники, удовлетворив, наконец, свою ежедневную потребность почесать языки по телефону, расходились по домам и сторожка опустевала – мгновенно бежали туда, чтобы предаться ещё одному очень интересному развлечению. Мы набирали случайные номера, и таким образом прикалывались – в зависимости от того, кто подходил. Если на том конце отвечал молодой и приятный мужской голос – мы, глупо хихикая в трубку, пытались познакомиться. Если же голос был старый, женский или детский – на этот случай у нас была парочка избитых "коронных номеров":