Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 19 – Аня Вьёри

Его боль. Столько боли. Я этого не выдержу. Одна. Я совсем одна. Даже Марк не заходит. Даже в палату никого не подселяют. Ой… Соседка!

Смотрю, как в палату заходит тучная женщина с девочкой лет семи.

— Ох, а кушетка-то какая… – недовольно цокает языком она. – Ой… И тумбочка… – морщится. – Ну ладно, хоть санузел чистый, – кричит она из туалета своей, наверное, дочери.

Девочка молчит. Она прозрачная, с синяками под глазами, и ей явно больно.

— Меня Тамарой зовут, – шумно представляется вошедшая дама. – Это Люсенька.

Девочка пытается кивнуть и вдруг заваливается на бок.

— Ой, деточка! Люда! Люся! – Тамара, чуть не рыдая, подхватывает дочку, аккуратно укладывает. – Доча, ну все, мы попали к Захарскому, попали! Все будет хорошо! Раз у него, то все будет хорошо.

О боже! Это они про Марика? Это на него люди молиться готовы.

— Свиридовы? – к нам подходит медсестра из онкологии. – Это вам!

Она выставляет на окно пять литровых фляг.

— Что это? – округлив глаза, спрашиваю я.

— Это промывка, – спокойно отвечает медсестра. – Я вам ставлю препарат химиотерапии. Когда он заканчивается, вы ставите флягу с промывкой. Когда по назначению нужно, я приду поставлю следующий препарат. Когда он заканчивается, – женщина выделяет голосом местоимение, – ставите следующую флягу с промывкой. И так двое суток, – вздыхает медсестра и начинает устанавливать капельницу. – Ребенка можно не кормить, не поить. Не будет просить, не настаивайте. Да! – оборачивается медсестра. – Обязателен контроль мочи. Собираем, взвешиваем, записываем. Нельзя допустить застоя жидкости. Препарат химиотерапии должен обязательно вымыться из организма.

Женщина продолжает свои манипуляции с системой.

— Когда пойдет красная химия, моча будет красная. Не волнуйтесь. Это нормально.

— А! Да! Красная химия. Я вот… – подхватываю рулон фольги. – Мне передали.

В отделении меня научили, как обойтись… Все ведь уже заметили, что у меня денег нет.

— Зачем? – вскидывает бровь медсестра. – Марк Александрович для вас передал, – на окно рядом с флягами ложится «красная» система.

Я немею, а Тамара, наоборот, встревает в наш разговор:

— Марк Александрович – это Захарский?

— Захарский, – тянет медсестра, настраивая скорость капельницы.

— Он и наш врач тоже! – довольно заявляет вновь прибывшая.

— Ну, значит, вам повезло, – улыбается медсестра онкологии.

— А он зайдет?

— Как из операционной освободится, наверное, зайдет, – пожимает плечами женщина, наблюдая, как по трубочке бежит смертоносное лекарство. – В хирургии сегодня аншлаг.

Я присаживаюсь на стул, беру Мишку за ручку, включаю ему в телефоне мультики.

— Ну что? – улыбаюсь сыну. – Лечимся?

Он тут же залипает в любимый сериал про дракончика, а я могу думать только о том, сколько стоит эта чертова система, где Марк ее достал и почему не зашел сегодня.

Катя

Мультики уже не нужны. Миша не может их смотреть. Первый час он переносил капельницу, можно сказать, нормально. Потом начал тихо хныкать. Потом просто лежал и смотрел в потолок.

На третьей фляге он вдруг тяжело вздохнул, повернулся ко мне и тихо прошептал:

— Мамочка, я устал.

Я могла только стиснуть его прохладные тонкие пальчики и быть рядом. Сидела, целовала. Мне показалось, что он уснул, но… Но вдруг его начало рвать. Он же не ел ничего и даже не пил!