Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 20 – Аня Вьёри

Тамара бегает по палате и охает:

— Сестру надо! Сестру!

Забежала Нина, ввела что-то в катетер… Сказала – противорвотное. Но… Ничего не помогло. Моего малыша без остановки скручивает спазмом. Он плачет, а остановиться не может.

— Нина, пожалуйста, – вылетаю на пост я, – можно хоть что-то с этим сделать?

— Терпите! Сейчас промывка пойдет, ему станет легче!

Она не злая. Просто для нее это очень привычная картина. Я жмурюсь, стискиваю зубы, иду в палату.

— Ну неужели ничего нельзя сделать? – причитает рядом Тамара.

А я просто стою на коленях около Мишиной кроватки, глажу его живот, вытираю лицо.

Хлопает дверь. Марк! Кидаюсь к нему на грудь, забыв обо всем:

— Марк, его рвет уже час. Там в желудке уже ничего нет.

— Противорвотное кололи? – он хмурится, смотрит на зеленого Мишку.

— Да, приходила медсестра.

Он достает телефон.

— Нин, – спрашивает требовательно, – что Свиридову колола?

Ответ медсестры не слышу, но Марк повышает голос:

— Что, ондансетрона нет?  Блин, ну ты же знаешь, что я всегда назначаю! В операционной был!

Менее чем через минуту в палату забегает медсестра. У нее поджаты губы, она сверкает в мою сторону глазами, но при враче послушно что-то вводит в катетер.

Марк внимательно наблюдает за Мишей.

— Сейчас на уколе рвота остановится. Я тебе чуть позже занесу таблетки, – он смотрит время на телефоне. – Их давать раз в четыре часа по одной. Завтра весь день.

— Марк, – выдыхаю я и понимаю, что рядом с ним сейчас могу разреветься.

— Так, Кать! – он обхватывает меня за плечи, чуть встряхивает. – Кать, я понимаю, каково тебе сейчас, но это лечение! – он повернул меня так, чтобы Миша меня не видел, и говорит шепотом. – Сейчас ему плохо, но химия убьет опухоль, и уже завтра ему будет лучше! Поверь мне, Катя! Он у тебя завтра бегать будет!

— Бегать? – еле сдерживая слезы, лепечу я.

— Бегать, – уверенно кивает Марк и… притягивает меня к своей груди.

Не выдерживаю, прижимаюсь к нему всем телом. Хоть на секунду почувствовать его силу, хоть на мгновение вдохнуть его запах, хоть на миг поверить, что я не одна.

— Марк Александрович? – разрушает мою маленькую иллюзию Тамара. – А мы у вас новенькие.

— Да, я видел вашу карту, – он отпускает меня, поворачивается к ней. – У меня сегодня еще две операции, но я на сутках. Я подойду к вам. Сегодня в любом случае у вас никаких процедур, просто обустраиваетесь, о режиме дня на завтра вам все сообщит медсестра.

— Ага, – говорит Тамара и поспешно добавляет: – Мы так старались к вам попасть.

— Не переживайте, – Марк ей сдержанно кивает, смотрит на Люсеньку. – У вас хорошие показатели крови, вы очень вовремя приехали. Вы молодцы.

Тамара расплывается в довольной улыбке, а я вдруг понимаю, за что его тут все любят. А еще я очень хорошо вижу, что к новоприбывшим он относится совсем не так, как к Мише и… ко мне.

— Так, я пошел, – Марк обеспокоенно смотрит на часы. – Мыться пора. Я к тебе еще приду, – смотрит на меня, – ондансетрон принесу.

Выходит, не прощаясь, а Тамара смотрит на меня почти осуждающе.

— Мы из одного городка, – зачем-то объясняю ей я. – Дружили в детстве.

— Ну я ж и вижу, – тянет она, – что вы не простая.

— Да простая я, – хмурюсь, но больше объяснять ничего не хочется.

Мишу наконец-то прекратили мучить рвотные спазмы, я подхожу к его кроватке, вытираю влажной салфеткой ему лицо, принимаюсь убирать тазики, думаю, что надо помыть пол… Надо чем-то занять себя, чтобы пережить этот день. Марк сказал, что завтра будет лучше. Я ему верю.