Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 22 – Аня Вьёри

— Он пил?

— Нет, – качает головой.

— Кать, ошиблась где-то, – открываю назначения, пересчитываю. – Двести пятьдесят миллилитров во входящих не хватает.

— Как? Я…

— Наверное, стояли одновременно и химия, и промывка. А ты посчитала что-то одно.

А если ошибка в двести пятьдесят миллилитров, то задержка почти в двести.

Открываю карточку, назначаю мочегонное.

— Задержка жидкости идет. Сейчас медсестра уколет мочегонное, собираешь, считаешь, часа через три принесешь мне покажешь.

Смотрю на своего пациента. Миша бледный, но мордашка спокойная. Малыш просто спит.

— Это очень плохо?

У Кати опять продольная морщинка на лбу.

— Ничего, прорвемся, – улыбаюсь ей.

Она рвано вздыхает, а я вдруг понимаю, что снова хочу прижать ее к себе, почувствовать ее дыхание на своей груди, зарыться носом в ее волосы и тихо прошептать, что все будет хорошо! ВСЕ! БУДЕТ! ХОРОШО!

— Завтра будет еще лучше, – отойдя от нее на пару шагов, говорю я. – Будете на стойке кататься.

— На стойке? – удивляется Катя.

— Ага! – улыбаюсь. – Только медсестрам на глаза не попадайтесь, они за это ругаются, – подмигиваю ей, уходя из палаты.

Мне надо зайти еще в седьмую, и очень хочется поужинать. Или пообедать. Или позавтракать. А главное – уйти от Кати подальше…

Катя

В начале двенадцатого подхожу к ординаторской, аккуратно стучу.

— Да, – кричит Марк.

— К тебе можно? – приоткрываю дверь, заглядываю.

Марк растекся по большому дивану. Еще, скорее, сидит, но откинулся на спинку, вытянул ноги, что-то смотрит в телефоне.

— Да! – отвечает и резко встает. – Входи, – распахивает передо мной дверь и тут же ее захлопывает, едва я переступаю порог.

— Вот, – я ему протягиваю лист учета водного баланса, – ты велел тебе показать.

— Ага, давай, – забирает мои записи, открывает у себя назначения в планшете. – Кофе сделать? Мишка спит?

— Нет, да, – я смущаюсь, путаюсь, а он улыбается. – Спит, – резко киваю.

— Тогда выпей со мной кофе. А то останусь сейчас один в тишине – точно усну, – хмыкает он, не отрываясь от планшета. – Сейчас все в норме, – возвращает мне табель. – Тебе все так же несладкий с молоком? – смотрит на меня призывно.

Пожимаю плечами, кажется, краснею, несмело киваю. А он как ни в чем не бывало берет со шкафа две чашки.

— Тебе когда капельницу менять? – спрашивает он, включая кофемашину.

— Там еще почти на час флакона, – присаживаюсь на край дивана. – А Миша правда завтра встанет? – спрашиваю я Марка.

Наверное, я как-то глупо выгляжу в этот момент, потому что он вдруг смеется. Очень тепло, но смеется.

— Правда, – отвечает. – Я сам его подниму, надо, чтобы на ногу нагрузка была. Пора.

Марк тоже садится на диван. Вполоборота лицом ко мне, правда, достаточно далеко. Упирается локтем в спинку дивана, подпирает рукой голову. Смотрит внимательно, будто изучает.

— Да? Дальше будет легче? – уточняю я.

— Будет, – уверенно кивает он. – Три дня, – и прячет нос в чашке.

— А, – дергаюсь я, чуть не разливая горячий напиток. – А потом?

— А потом упадут лейкоциты, – спокойно отвечает Марк. – Да не бледней ты так! Это нормально! Это обычное течение лечения! Откапаем, если надо будет, кровь перельем. Посидите пару дней в карантине, – рассуждает он. – И, скорее всего, без перерыва начнем вторую химию. Надо будет с онкологами посоветоваться, ну, и Мишкины анализы посмотреть.