Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 37 – Аня Вьёри

— Обычным! В ресторане! Говорят, ты туда уже всех блондинок города сводил, – ерничаю я, хотя мне даже живот сводит от боли.

Костя молчит. Я успеваю пожалеть, что начала этот разговор по телефону, приготовилась извиняться, как слышу:

— А тебе что, завидно? Или ты думала, на тебе, фригидной, свет клином сошелся? Так ты не одна на свете! – выплевывает он слова, и каждое из них обжигает меня, словно яд. – В кои-то веки ты решила поинтересоваться моей личной жизнью, – это звучит почти как упрек. – Да! Да, Катя! Да! У меня есть любовница! Даже любовницы! И были! И будут! И я буду водить их куда захочу! В том числе и к себе домой, пока вас нет!

— Ты кого-то приводишь в нашу квартиру? – я просто немею от отвращения.

— ДА! – орет он. – И сплю с ними в нашей постели! Ты, кстати, белье, поприличнее не могла купить? Какие-то идиотские цветочки, облачка…

Мне становится тошно, я вскакиваю. Кажется, не отбив звонок, бросаю телефон. Бегу к умывальнику. Зачерпываю воду, растираю по лицу, по груди… Нет, меня не рвет, но… Противно. Мерзко. Настолько гадко, что я боюсь даже посмотреть на себя в зеркало.

Стою так, наверное, не меньше десяти минут. Руки немеют от холода, но ледяная вода приводит в чувство. На негнущихся ногах возвращаюсь в палату. С отвращением смотрю на телефон.

— Свиридовы, поздравляю! – слышу сзади очень радостный голос Марка. – Анализы хорошие, можно ехать домой!

Оборачиваюсь.

— Кать? – все веселье исчезает с его лица. – Тебе плохо?

— Марк, – шепчу, – а можно нас сегодня не выписывать? Мне, кажется, некуда ехать…

Марк

— Так, – стискиваю зубы, сжимаю руки в карманах.

Лишь бы не броситься к ней сейчас с утешениями.

— Кать, коротко и по существу, что происходит у тебя дома?

Она замирает, но ее мордашка вдруг становится спокойной, взгляд ясным.

— Я развожусь.

Да уж. Куда еще короче.

— Кать, – я даю последний шанс Свиридову, – когда такое в семье творится… – киваю на Мишу.

— Нет, – она машет головой, – это тут ни при чем. Все уже давно было плохо, – она отводит взгляд. – Просто сейчас я уехала, и это стало очевидно, – снова смотрит мне в глаза.

Да твою ж… Как вот это выслушивать? Так, Захарский. Сам спросил. Наслаждайся.

— При больнице же есть гостиница? – доносится до моего сознания ее вопрос.

— Что? – хмурюсь.

— Мы же иногородние, – несмело пожимает плечами. – По идее, можем претендовать на гостиницу. Можно позвонить? Узнать, есть ли места? Или как это делается?..

Она старается казаться невозмутимой, но я вижу, как побелели костяшки на ее стиснутых пальцах, и слышу, как дрожит ее голос.

— Ну, – продолжает она с деланным равнодушием, – если нет, я тогда Свете позвоню. У ее Димки есть дача! – улыбается своим рассуждениям. – Там воды, правда, нет. Но зато ж русская печка, свой двор! Деревня!

— Угу, – киваю. – Сейчас что-нибудь придумаем. Я займусь. Собирайся.

Выхожу из палаты. Светке она позвонит. На дачу без воды и отопления поедет. Да конечно! Внутри все дрожит от дикой смеси страха, злости и ликования. Да к черту!

— Свиридовых готовьте на выписку, – бросаю постовой сестре.

Сам иду в ординаторскую. Операций у меня на сегодня уже нет. Надо перевязать ребятню. И Мишку. Мишку тоже надо.

Катя

Знаю, что не время, знаю, что это ничего не изменит, но… Трясущимися руками открываю приложение «Госуслуги».