Книга Измена. (Не) чужой ребенок, страница 57 – Аня Вьёри

Она встает и тихо шаркает к плите.

— Прислуга… – Егор расправляет плечи, явно готовится к бою.

— Садовник, охранник, водитель, – скучающим голосом перечисляет Михницкая. – Надо искать того, кому выгодно!

Причмокивает губами…

— Но, – деланно кряхтит, – кое-какие справки, я, конечно, могу навести, – смотрит на Егора с видом ребенка, знающего секрет.

— Вы?

— Я, – она почти возмущенно вскидывает подбородок.

— Катерина! – улыбаюсь ей.

— Ну конечно, – хмыкает Михницкая. – Они ж там все до сих пор работают! – закатывает глаза. – От нечего делать устроили санаторий! Ругаются, что почитать нечего – вся библиотека на немецком и английском, и всерьез рассуждают, можно ли пользоваться бассейном в ваше отсутствие!

Услышав это, Егор заливисто хохочет.

— Если она откопает мне крысу, то ей можно будет пользоваться чем угодно даже в наше присутствие!

— Да уж ей и так щедрот хватит, – отмахивается Михницкая. – Я ей давно сказала, чтобы она там поменьше болтала, а побольше слушала… Но пока ничего обнадеживающего, – поворачивается к Егору. – Думай сам, – тычет в него пальцем. – Ты что-то упускаешь! Не видишь кого-то, кому было выгодно!

Егор трет подбородок, вижу по его глазам, что в мыслях он уже далеко…

— И еще одно…

Михницкая с громким стуком водрузила на плиту старый чайник.

— Что? – возвращается из своих размышлений Егор.

— Непонятно, чего хочет эта дама, скорее всего, она думает о том, как подвинуть Марию, – старая следовательница поджимает губы и выглядит в этот момент очень серьезно, настолько серьезно, что мне становится страшно. Егору, похоже, тоже. – А возможно… – Елена Васильевна многозначительно смотрит на голопопого Саньку у меня на руках.

— Сашка, – выдыхает Егор.

— Именно, – кивает старушка. – Маша ее видела из окна, когда ты гулял с коляской. Сегодня тебя не было, но она снова была около коляски…

— Она охотится за ребенком, – дрожащим голосом отзываюсь я.

— Возможно, – кивает Елена Васильевна. – И так как ты, – тычет скрюченным пальцем в Егора, – никак не поймешь, откуда ветер дует, то я бы пацана лучше спрятала, – она ежится, будто ей вдруг становится холодно, а у меня мурашки бегут по коже.

— Где его спрятать? – шепчу я.

— Да ну где? – хмыкает Михницкая. – На самом видном месте, конечно! – смотрит на меня с видом победителя. – Вы когда-нибудь пытались пересчитать детей своих соседей?

П

Егор

— Он любит морковку, – Маша держит под руку Иру, Лехину жену. Обе женщины волнуются, но Маруська при этом чуть не плачет. – Только ты много не давай, а то его начнет сыпать.

— От морковки? – недоверчиво хмурится Ира.

— Ага, – Маша кивает. – И от тыквы. Любит оранжевое, но обсыпает.

— Поняла, – кивает наша многодетная соседка, – у меня с Кирюшей так было!

Кирюша – это ее второй или третий… Сейчас он уже рассекает по двору на велике, но я почему-то уверен, что Ирина не забыла ни одной мелочи.

— Спать на животе любит, не перекладывай, – волнуется Маша.

— Да кто ж не любит, – широко улыбается красивая дородная женщина. – Все коленки подожмут, попу кверху!

Нам было сложно их уговорить. Очень.

Если честно, без Михницкой мы бы не справились. Соседи даже на деньги не позарились – мы им предлагали все, что у нас в копилке. Не взяли.

Когда поняли, что опасность ребенку угрожает именно потому, что он у нас, согласились.