Книга Измена. (Не) чужой ребенок, страница 58 – Аня Вьёри

Разработали целый план: нашего сына нарядили в плюшевый розовый комбинезон с ушками, напялили ему носочки с бабочками. Он доволен. Ярко, есть что пожевать. Маша чуть не плачет.

Ира собрала вокруг себя ораву своих детей, усадила в пеструю разбитую коляску Саньку и со всей этой шумной толпой отправилась в магазин. На весь двор рассуждают, что сейчас уедут к каким-то друзьям на дачу.

Меньше чем через час шумное семейство действительно покидает город, а мы с Машей берем нашу аккуратную дорогую коляску, укладываем туда пупса, заимствованного все у тех же соседей, и чинно выходим в парк.

Молчим. Держим друг друга за руки и молчим.

На душе тягостно.

Маруське еще хуже. Она успела к нему привязаться, да и… Не забери она из нашего дома карапуза, жила бы сейчас спокойно…

А как бы жил я?

От мысли, что кто-то настойчиво впихивал в мою постель Регину, становится мерзко и противно.

Зачем?

Какие выгоды?

Никак не могу просчитать. Прокручиваю в голове всех возможных игроков, но понимаю, что что-то упускаю.

— Маш, – говорю ей тихо, – мне нужно вернуться.

Замирает. Рвано вздыхает. Вижу, что у нее дрожат руки.

— Вернуться?

— Я иначе не пойму, кто все это сделал, я не смогу защитить вас! – начинаю объяснять. – И тут у меня вообще нет средств. Если я вернусь на свою должность, то хотя бы подниму связи, будут деньги…

— Деньги? – выплевывает Машка. – Неужели тебе даже сейчас важны только деньги?

— Да о чем ты? – кричу. – Ты меня вообще слышишь?

Маша всхлипывает, я резко меняю тон.

— Маш, я не разрулю это, убегая… Мне надо быть внутри. Там! В системе! Только так я пойму, откуда взялась эта женщина, почему нас так настойчиво хотят развести и что грозит тебе и нашему сыну!

— Нашему? – еле слышно повторяет Маруся.

— Что?

— Ты сказал… Нашему сыну…

— А разве это не так? – внутри все сжалось в пружину… Неужели это всегда будет между нами? Она же сама себя зовет его мамой.

— А как ты собираешься возвращаться, если ребенок с соседями уехал?

Молчу… Думаю…

— Оптимально сделать вид, что мы поругались… – пожимаю плечами. – Ну сколько я тут у тебя? Неполный месяц… На работу не устроился, нищета, начались скандалы. Все примитивно и очень естественно.

Самому противно от высказываемой версии. Но ничего более правдоподобного я выдумать не могу.

— Ты остаешься здесь и два раза в день катаешь коляску, а я… Я возвращаюсь.

— И получается, что этот таинственный кто-то добивается своей цели… Мне это не нравится, Егор, – Маша, кажется, готова заплакать. – Ты говорил, что мы можем снова переехать. Давай уедем? В другой город, на край земли!

— Маш! – я, кажется, снова повышаю голос. – Маш! Во-первых, это оптимальный способ обеспечить твою безопасность. Если нас хотели развести, то ровно с момента расставания тебе ничего не грозит.

— А во-вторых? – тихо спрашивает Маша.

— Во вторых… – психую. – Ну почему я должен отказываться от своей жизни? Это же трусость! Это бегство! Почему я должен просто так отдавать то, что строил столько лет?! Черт возьми, я учился, впахивал, даже окружение подбирал с учетом того, что я будущий глава этой долбанной корпорации! Я готов это бросить ради тебя, но не в угоду какой-то сволочи, которая ведет свои подковерные игры!

— Понятно, – Маруська моя опускает голову, делает вид, что что-то поправляет в коляске и разворачивается. – Пойдем домой.