Книга Будешь моей мамой?, страница 48 – Оливия Лейк

— Все хорошо, — взяла себя в руки, вскидывая гордо подбородок. — Просто не нужно, ладно?

— Я обещал, — надавил голосом, — а свое слово я держу.

Саша взглянула со смесью презрения и обиды. Между нами снова встало прошлое. Да, я виноват, но и ей в свое время ничего не обещал. Мы просто были. Мы просто жили. И мы закончились. Моя вина в том, что я знал, а она нет. Подлец? Определенно. Я не мог исправить того, что было, но в моих силах создать будущее, в котором будет она. Только прошлое нужно отпустить!

— Кстати, а что это было с Сабиной? Ты оговорилась? — опасно. Александра рыла копытом землю, сворачиваем разговор, поэтому переходим к не нашим баранам, точнее, рабочим вопросам.

— Я решила меньше концентрировать внимание на блокировке речи. Представлять наше общение как разговор. Чтобы Сабина не чувствовала себя не такой как все, — Саша виртуозно научилась переключаться с личного на рабочее. Тема моей дочери важнее, чем наше личное. Мы оба не должны забывать об этом.

— А семейный ужин — тоже часть терапии, доктор Лисицына? — хотел пошутить, но она восприняла все буквально.

— Извините, Адам Булатович, если это было неуместно. Впредь мы с сыном будем ужинать отдельно, — и к выходу направилась.

— Са…

— Адамчик, — тетя Роза вернулась в столовую и принялась убирать со стола, — я завтра к своим на ночь. Справитесь тут без меня?

Вот черт, Саша ушла, реально полагая, что мне не понравилось ужинать в кругу семьи.

Какое-то недопонимание на недопонимании!

Утром я уехал рано: куча административной работы, затем две операции под моим контролем, ужин с родителями и министерской номенклатурой в одном из ресторанов в центре Москвы.

После назначения на должность главного врача моя операционная практика резко сократилась: теперь главная задача — управлять медицинским центром. Это сложно: я привык быть по ту сторону операционного блока, держать в руках скальпель и спасать жизни. Совмещать хирургическую деятельность и делегировать управленческую работу — одна из приоритетных задач. Первое — моя страсть; второе — обязанность, а ведь были еще дом и семья, которая стала на два человека больше. Да, все, кто жил со мной под одной крышей, — автоматически под моей защитой и покровительством как члены клана Сафаровых.

— Сынок, ты выглядишь усталым, — когда с ужином было покончено, а вопросы с коллегами отца по министерству были обсуждены и решены, мама накрыла мою ладонь и ласково сжала. — Я беспокоюсь. Ты совсем себя не бережешь, — упрекнула мягко.

— Прости, мам, — устало вздохнул. — Суматошный день.

Мать я очень любил: добрая, но с несгибаемой волей и огромной силой духа. Никакая другая просто не смогла бы дерзкий норов отца укротить. Они вместе уже много лет — на год больше, чем мне стукнуло, но, казалось, что их огонь горел до сих пор, не постарев ни на день. Такая любовь Всевышним давалась либо как дар за добро, либо как проклятие за зло.

Родители многое прошли и пережили за многолетний брак: думаю, Аллах и карал, и миловал их. Двое детей, внуки, дом, достаток, но были и беды: здоровье, обман, отчуждение. Все прошли, все испили. Остались вместе и живут в мире. Пусть будет так.

— Юля, — отец вернулся и приобнял маму, — не устала? Посидим еще?

Уже год прошел после сильного отравления на отдыхе с осложнением и долгой реабилитацией, но отец готов дуть и на молоко, и на воду, и даже на лед. Недавно снова в Черногорию летали, здоровье поправляли.