Книга Будешь моей мамой?, страница 51 – Оливия Лейк

— Сафаров, слушаю, — отрывисто бросил в телефон. — Что?! — ошарашенно слушал, что мою дочь вместе с Сашей задержала полиция в торговом центре. Олененку инкриминировали похищение. Я был в полнейшем ахтунге! — Еду!

Саша

— Дети, садимся и берем ручки! — в третий раз крикнула. Я думала, со спокойной Сабиной будет полегче, чем с деятельным Тимой, но такими темпами из папиной принцессы она превратится в кудрявого пацаненка. Мой сын сейчас не ходил в садик и устроил его здесь, по крайней мере, активную часть: Тима учил подругу лазить по деревьям, играть в московские прятки, копать червяков, мастерить удочки из палок и лески. Втроем мы ходили на гребной канал и удили рыбу. Естественно, ничего не ловилось, но время проводили здорово. Покрывало, бутерброды, ягодный морс и ласковое летнее солнце.

— Тима, Сабина! — снова выглянула в окно. Я купила прописи, будем ставить почерк перед школой. Сыну на следующий год идти, а юная Сафарова чтобы не скучала. Она способная девочка, и ей нравилось не отставать от Тимоши. Это хорошо: соревновательный интерес — отличный мотиватор. — Что такое… — нахмурилась. — Вот черт!

Сабина упала и разодрала колени: не сильно, но достаточно, чтобы ее отец настучал мне по шапке. Какой ребенок не сбивал коленки в детстве! Я сама мама, и мой сын летом в принципе не ходил с целыми, но есть опасение, что господин Сафаров считал иначе.

— Что случилось? — усадила девочку в плетеное кресло у накрытого бассейна. — Тима?

— Бегали… — опустил глаза, виноватым себя считал. — Но Саби вообще не плакала! Вообще! — начал нахваливать. Сабина широко улыбнулась. Хм, ей важно, что Тима думал о ней. Как они сдружились, удивительно! Или нет… Родная кровь-таки.

— Не больно? — подула на детские коленки. Губы задрожали: больно, но готова терпеть.

— Нужно обработать, — вздохнула. — А потом съедим по булочке с молоком, идет?

Уже на кухне я смотрела на этих двух хитрюг, которые уговорили меня отменить правописание, потому что один боец раненый. Пишем вроде не ногами, но я согласилась.

После отбоя я мониторила сайт детского научного лагеря, про который упомянул Адам. Сын загорелся идеей: постоянно спрашивал, ждал, переживал. Я запретила ему напоминать о своеобразном обещании: Адам врач и занятой человек, ему вполне могло быть не до того. Или забыл. Возможно, внял моим словам и лезть с опекой больше не станет. Только вот ребенок уже загорелся… Мне жалко было разочаровывать и расстраивать сына, куплю ему путевку сама, без помощи «работодателя».

— Сколько?! — тупо пялилась в экран телефона. Это цена или номер счета в швейцарском банке?! За смену в три недели просили двести тысяч! Двести! Это всего на треть меньше моей месячной заработной платы. Сафаров платил мне триста тысяч. Это много. Такая зарплата у очень опытных нянь, которые брали на себя еще функцию повара, уборщицы и гувернантки. Я что-то из этого делала, но по минимуму: готовила в основном Роза Эммануиловна; убирать приходили; обучением, да, старалась заниматься: читать, писать, а Тимошау меня сам развивался и Сабину развивал всесторонне.

Что же с лагерем делать? Лишних денег у меня не было никогда: все уходило на ипотеку, бытовые расходы, одежду, питание. Но мой кредит закрыл Сафаров: я зачла это как алименты сыну и моральный ущерб, чтобы не чувствовать себя продажной женщиной. У меня на карте тысяч двадцать лежало бы, если бы Адам не выплатил мне жалование авансом. В принципе, если подзатянуть пояса (в этом я мастер восьмидесятого уровня!) то можно сделать подарок сыну. Я хотела новый телефон на день рождения для него — мой старый, которым пользовался, едва тянул даже стандартный мессенджер. Ладно, потерпит, перед школой купим новый.