Книга Будешь моей мамой?, страница 49 – Оливия Лейк

Иногда я задумывался: почему, видя страстные, яркие, бурные отношения родителей, я не верил в свою способность полюбить кого-то? Только химия тел, не больше. Отец с матерью как пара, муж и жена, мужчина и женщина, очень многое пережили: и страдали, и любили. Возможно, я не хотел так же где-то на подсознательном уровне? Поэтому с головой ушел в профессию: не менее яркую и страстную, но которая держала разум холодным, сердце в узде, воспитывала волю. Поэтому я дал тогда слово семье Кучаевых: любви не искал, семья и дети представлялись чем-то далеким, а жалость к девочке, которую знал очень давно, растопила сердце. Тетя Анаид, моя теща, умоляла забрать Мадину от деспотичного отца. Дать ей хоть каплю свободы перед концом. Я дал. Я сделал всех несчастными. Даже теща сейчас винила меня в смерти дочери…

— Все хорошо, — мама положила светлую голову на плечо отца. — По сыну соскучилась, по внучке. Когда Сабину к нам привезешь?

— У нее новая няня, — скупо рассказал про Сашу, но умолчав, что она женщина из моего прошлого. Это ни к чему. Мама начнет переживать и расспрашивать; отец мог вспомнить единственную встречу и из ситуации сделать неверный вывод. Хотя я и сам не понимал, что здесь верное: что желаемое, а что действительное? Но за тот разговор с Олененком между нами очень долго была молчаливая дистанция. Папа не знал про Сашу, он ко мне тогда пришел: уверен был, что просто девка, которая мне досуг скрашивала, и рубанул правду-матку. Спасибо я ему за это не сказал.

— Она с ребенком у тебя живет? — отец был удивлен. Мы народ гостеприимный, но я нелегко принимал чужаков на своей территории больше чем на несколько часов. Сабина, мне думалось, пошла в меня. Но нет, маленькую семью Лисицыных восприняла как родных.

— Если для нашей Сабины это на пользу — мама погладила отца по плечу и поразительно ярко сверкнула темно-зелеными глазами, это она так его приструняла, невербально, — это отличная идея. На выходных ждем вас всех на обед. Я соскучилась по внучке.

— Анаид Саркисовна как? — спросил про тещу. Это главная причина, почему я реже стал приезжать к родителям и, соответственно, привозить дочку к бабушке с дедушкой.

Так вышло, что, потеряв единственного ребенка, семья Кучаевых лишилась и главы — тесть ушел буквально через полгода вслед за дочерью. Анаид Саркисовна очень тяжело переживала потерю, и мой отец буквально взял женщину под опеку. Без каких-либо подводных камней: за его нравственность отвечала мама. Они все жили в одном элитном поселке, и все бы ничего, но теща начала требовать Сабину себе: кричала, что я молод и в силе родить еще много детей. Потом начала меня винить в смерти Мадины, и вообще я оказался повинен во всех смертных грехах. Психическое расстройство на фоне потрясений — такой диагноз мог бы поставить, хотя я далеко не психотерапевт. Я готов был помочь с диагностикой и лечением, но Анаид Саркисовна отказывалась от контактов с врачами, а я в ответ опасался привозить к ней дочь. Сабина очень чутко и тонко реагировала на агрессию и крики. К бабушке по матери она ездить не любила и сразу бросалась в слезы. Для меня это четкий знак — не нужно!

— По-разному, — отец пытался быть деликатным в память о друге и товарище. Мама картинно закатила Глаза.