Книга Единственный, страница 40 – Люси Дарлинг

— У твоего брата небольшая одержимость тобой.

Моя рука сжимается вокруг Энджел, ненавидя даже думать о том мелком ублюдке. О тех больных вещах, что он творил, думая о ней.

— Он ненавидит меня. Брент всю жизнь терроризировал меня.

— Он ебанутый псих, так что, возможно, это его и возбуждало, — бурчит Николай, качая головой. Он все еще не отошел от истории с Брентом и Бекки, и я его понимаю. Он жаждет мести за то, что они попытались сделать с Райли.

— Некоторые девушки, те, кого выбирал он, были похожи на тебя, — говорю я Энджел, желая, чтобы она услышала это от меня. Она замирает. — Он устроил целое святилище в честь тебя. Твои фотографии, сделанные без твоего ведома. — Я сдерживаю ярость, чтобы выговорить остальное. — В твоем доме. — Энджел поворачивается в моих объятиях. — В твоей...

Она прикладывает палец к моим губам.

— Я поняла. Больше ничего не говори.

— Если ты хочешь попрощаться... — говорит Маттео.

— Что? — Энджел снова поворачивается к нему.

— Он здесь. — Маттео кивает в сторону фургона. — Мы отвезем твоего брата и отца домой.

— Я не хочу с ним разговаривать.

Мне ненавистно, как безнадежно она звучит. Она слишком чиста и невинна для всего этого.

— Что ж, тогда нам пора. — Маттео стучит пальцем по часам.

— Пошли, Энджел.

Она не сопротивляется, когда я увожу ее назад, в наше гнездышко. Николай и Райли следуют за нами.

— Ты уходишь, да? — спрашивает она, едва мы заходим внутрь. Энджел подходит, берет на руки котенка и прижимает его к груди.

— Я останусь, если ты этого хочешь.

— Ты сказал, что это твоя добыча.

Энджел повторяет мои же слова с нижнего этажа.

— Я имею на это право, но нет, я не обязан этого делать.

— Но ты хочешь.

Да. Я хочу свернуть шею этому мелкому ублюдку, но прежде хочу услышать его крик. Помучить его так же, как он мучил Энджел всю ее жизнь.

— Я больше хочу угодить тебе.

На ее губах проступает легкая улыбка.

— Иди, — говорит она.

— Я тоже останусь, — Райли садится на диван.

Николай не пропустит это. Возможно, главный здесь я, но я прослежу, чтобы он тоже получил свое.

— Иди, — снова говорит Энджел, но я не двигаюсь. — Я не убегу.

— Я все равно собирался запереть дверь.

Я честен с ней.

— Я знаю.

Подхожу к ней.

— Скажи мне не уходить.

— Я не сделаю этого, Авель.

Черт побери. Почему она это делает?

— Иди. Я буду здесь, когда ты вернешься. — Она облизывает губы. — Тогда мы поговорим.

Это что, проверка? Я, блядь, не понимаю.

— Пошли, — рука Николая ложится мне на плечо.

— Я вернусь, Энджел.

Она не останавливает меня, когда я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам. Затем я выхожу вслед за Николаем и спускаюсь вниз. На этот раз убедившись, что дверь заперта.

Энджел

— Вот, это должно помочь. — Райли ставит передо мной кружку горячего шоколада с двойной порцией зефира. — Если нужно выплакаться — дай волю чувствам.

— Мне не нужно плакать. — Если бы и нужно, то явно не из-за Брента или Джона. Они слёз не стоят. Их заслуживают лишь те, кого они всю жизнь терзали. — Честно, я сама не понимаю, что сейчас чувствую.

Нелегко осознать, что тебя не волнует, что твоего брата и отца сейчас замучат до смерти — и сделает это мужчина, с которым ты связана.

— Сразу два события: правда о семье и любовь к Чёрчу. — Райли отпивает из своей кружки.