Книга Рождённые во грехе, страница 25 – Люси Дарлинг

— Маттео.

Я снова закрываю глаза, наслаждаясь звуком своего имени на ее губах.

— Скажи, что я могу попробовать твой вкус, — приказываю я.

— Мы не должны. — Она облизывает губы.

— Ты хочешь, чтобы я просто взял это, маленький кролик? — я просовываю руки ей под платье. — Чего ты хочешь?

Она прикусывает нижнюю губу, рассказывая мне этим все, что нужно знать, прежде чем я зарываюсь лицом между ее бедер и ощущаю райский вкус.

Это единственное, чему я всегда буду поклоняться. Видит Бог, я не должен этого делать, но я Маттео Каттанео; я могу делать все, что захочу.

Мона

Я впадаю в уныние, когда снова обнаруживаю пустую кровать. Сажусь и оглядываю комнату. Маттео нигде не видно. Мой желудок скручивает. Я прикрываю рот рукой и бросаюсь в ванную. Едва успеваю сделать это, как меня начинает тошнить.

— Мисс Мона, — слышу голос Эммы. Хочу сказать ей, чтобы уходила, но меня все еще тошнит. — О, боже. — Включается вода, и мгновение спустя к моей голове прижимают холодную мокрую тряпку. Я опускаюсь на пол в ванной рядом с унитазом. — Ты мало ешь.

— О, боже. — Я протягиваю руку и спускаю воду в унитазе. Это был сильный приступ сухой рвоты.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. — Пытаюсь встать, когда начинает кружиться голова.

Эмма хватает меня, чтобы поддержать.

— Отлично, черт возьми. — Она помогает добраться до раковины, чтобы я могла почистить зубы и умыться. От этого чувствую себя лучше. — В постель. Я вернусь с тостами и чем-нибудь попить.

— Спасибо. — Все, что угодно, лишь бы помочь моему желудку.

Я кладу руку на живот, понимая, почему меня вырвало. Я думала, что прошлая ночь изменила наши с Маттео отношения, что у нас произошел какой-то прорыв. Но, очевидно, я ошибалась. Смотрю на пустую половину кровати. Последнее, что я помню, это как Маттео по-собственнически прижимал меня к себе. Я так легко заснула в его объятиях. Могу поклясться, что он был рядом со мной всю ночь.

— Не хочу слышать о том, что ты не хочешь это есть. — Эмма суетливо входит с подносом в руках. Ставит его на кровать рядом со мной, затем кладет руку мне на лоб.

— Я в порядке, правда, — говорю я, откусывая от тоста.

— Доктор позаботится об этом. — Ее слова вселяют в меня панику.

— Доктор! — нет, нет, нет. — На самом деле, мне он не нужен.

— Слишком поздно. Я уже сказала Маттео.

О, черт. Я совсем не готова к тому, что Маттео узнает, что я ношу его ребенка. Думала, у меня будет больше времени, чтобы во всем разобраться.

— Будь он здесь, возможно, я бы сама сказала ему.

Знаю, что веду себя как капризный ребенок, но мне все равно. Эмма смеется, как будто я сказала что-то забавное. Я начинаю ненавидеть, когда она так делает. Как будто она всегда в курсе чего-то, о чем я не знаю.

— Ешь.

Я откусываю еще кусочек. Несмотря на то, что беспокоюсь о визите врача, мой желудок проснулся. Эмма суетится вокруг меня, пока я не слышу тяжелые шаги по коридору. Двери распахиваются, и входит Маттео.

— Amore mio, — говорит он, подходя ко мне. Маттео нежно берет меня за подбородок двумя пальцами и отклоняет мою голову назад, чтобы осмотреть меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. Даже поела. Мы можем отменить визит врача?

— Нет, — говорит это решительно.

— Но...

— Пожалуйста.

— Хорошо, — соглашаюсь, и мне интересно, произносил ли Маттео это слово раньше. Временами он может быть таким настойчивым, а иногда я совершенно забываю, кто он такой, но он всегда напоминает мне об этом. — Маттео, где ты был? — спрашиваю я, касаясь воротника его рубашки. Он бормочет ругательство, которое, как мне кажется, может быть итальянским, потому что я никогда его раньше не слышала. — Это кровь.