Книга Нежданное счастье майора Громова, страница 26 – Таня Поляк, Татьяна Каневская

Катя сжимает дочь до хруста в косточках и щекочет её напоследок. Уверена, хотела услышать смех ребёнка. Ника уворачивается, хохочет, а после просит маму подать ей руку.

Вероника достаёт из кармана браслет из каких-то камушков и фигурок и надевает маме на запястье.

— Это оберег. От меня. Не снимай, пожалуйста, — просит дочь и целует маму в обе щеки. — Я буду тебя ждать. И обещаю вести себя хорошо. Постараюсь.

Катя улыбается и проводит ладошкой по волосам дочери.

— Езжайте. Я вернусь обязательно, — уверенно говорит она.

Мы с Вероникой садимся в салон, я медленно выезжаю с парковки и сигналю Кате на прощание. Вижу к зеркало заднего вида, как она прижимает к груди ладонь, а второй машет нам. На её лице сияющая улыбка.

— Ты любишь мама? — вдруг спрашивает Вероника.

— Любил. Очень сильно.

Отвечаю честно о прошлом, потому что в настоящем нам ещё предстоит разобраться. Уверен, что у Вероники будет много вопросов о моей жизни с Катей. Не уверен, что всё стоит рассказывать ребёнку, но я хочу, чтобы дочь знала — мы с её мамой любили друг друга, уважали, ценили. Просто в один момент я пошёл не той дорогой.

— А сейчас? — прилетает неожиданный вопрос.

— Мне сложно ответить, Ника. Мы много лет были порознь.

— Настоящая любовь, говорят, не умирает.

— Не умирает.

— Тогда вы можете помириться с мамой?

— Можем.

— А ты этого хочешь?

Чувствую себя на допросе, и понимаю, что обязан отвечать честно.

— Хочу.

— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе снова сделать маме больно? Она и так натерпелась.

— Понимаю.

И понимаю теперь, к чему были прошлые вопросы. Дочь тонко подводит меня к самому главному. А ещё меня радует, что даже в таком юном возрасте она смело становится на защиту матери. Это вызывает уважение. А ещё говорит о том, что Катя — прекрасная мама.

— Я не собираюсь делать ей больно.

— А я тебе не верю.

— Это я тоже понимаю.

— Если ты считаешь, что два месяца пролетят быстро и незаметно, то ты ошибаешься.

— Звучит как угроза, — усмехаюсь я.

— Я не угрожаю, а предупреждаю, папочка.

— Ты готовишь для меня какие-то испытания? — догадываюсь я.

— Вроде того.

— Я готов их пройти.

— Ну-ну, — усмехается Вероника.

И в этот момент она так напоминает меня, что мне теперь даже немного страшновато представить, что она там придумала.

Первое испытание начинается прямо сегодня вечером, когда Вероника заявляет, что ложиться спать в десять вечера не собирается.

И, вообще, время детское ещё, а она уже взрослая. И какие бы аргументы я не приводил, все отправлялись в топку.

— Вероника, ты завтра не сможешь встать.

— Мне достаточно шести часов для сна, и я буду как огурчик.

— Вероника, твоя нервная система перевозбудится, ты не сможешь уснуть.

— Если я устану, то усну в любом случае. Что за глупости?

— Вероника, твоя мама говорила, что ты ложишься спать в десять максимум.

— Это она говорила, чтобы тебя не расстраивать.

— Вероника, если мы опоздаем ко мне работу, я получу выговор.

— Ну, не увольнение же.

И вот что я ей докажу.

— Папочка, ты, главное, не нервничай. Я лягу спать через час. Возможно. Ты лучше скажи, что есть покушать? И няню ты нашёл?

От её «папочка» меня немного передёргивает. Мне кажется, дочь говорит это слово с какой-то издёвкой. Совсем не от души, когда она благодарила меня за книги. Вот там «папа» от чистого сердца было, а тут.