Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 62 – Аелла Мэл

Его тон был абсолютно бесстрастным, без намёка на грубость, но от этой ледяной вежливости стало холодно. Эльвира замялась, краска стыда и злости залила её шею.

— Да нет, я просто… Айнура же сама знает, что я всегда так…

— Знает, — вмешался Марат, и его голос стал чуть тише, но от этого только весомее. — И я знаю, что некоторые люди считают допустимым отпускать колкости под видом шуток. Но видите ли, я такого не понимаю. И терпеть рядом с собой не намерен. Вы — гостья здесь. И я считаю, что к гостям следует проявлять уважение. Потому промолчу. И вам как гостье, следует вести себя соответствующе. Или, как минимум, воспитанное молчание, если добрых слов нет.

Он сделал крошечную паузу, и его слова повисли в воздухе, достигнув не только Эльвиры, но и нескольких замерших рядом родственников.

— Поэтому я буду очень признателен, — продолжил он с той же убийственной учтивостью, — если в дальнейшем вы будете выражаться в адрес Айнуры с должным тактом. Или, если это для вас сложно, просто ограничитесь нейтральным общением. Это избавит всех от неловкости.

Он закончил и просто смотрел на неё, не мигая. Эльвира стояла, сжимая сумочку так, что костяшки пальцев побелели. Она не нашлась что ответить. Её муж, сидевший за ближайшим столом, поспешно поднялся и, бормоча извинения, взял её под локоть, уводя в сторону от нас.

Марат повернулся ко мне. Его лицо снова стало непроницаемым, лишь в глубине глаз тлела удовлетворённая холодная искра.

— Пойдём, — сказал он тихо, уже только для меня, и повёл меня прочь, в сторону нашего стола, оставляя за спиной шепотки и удивлённые взгляды.

Я молча шла рядом, внутренне содрогаясь. Он не назвал меня женой. Он защитил «просто Айнуру». Но сделал это так, как хозяин защищает свою территорию от посягательств. Он публично, на глазах у всех, обозначил границу: с этой женщиной — так нельзя. И теперь все видели: я под его покровительством. Пусть временным, пусть непонятным, но неоспоримым. Это не сделало меня свободнее. Это лишь поменяло тюремщика в глазах общества. Теперь я была не одинокой «опозоренной» девушкой, а той, за кем стоит грозный, влиятельный Марат Амиров. И теперь всем точно стало ясно, какие между нами «отношения».

Остаток свадьбы прошёл для меня как в густом, непроглядном тумане. Я улыбалась, поздравляла Селима и Залину, целовала их, но внутри была лишь ледяная, толстая скорлупа, сквозь которую не проникало ничего. Я чувствовала его взгляд на себе — постоянный, неотрывный, как прицел. Он не отпускал меня от себя далеко, всегда находился где-то в поле зрения, контролируя, наблюдая, присваивая. Он был моим тюремщиком, и все вокруг, умиляясь, видели лишь красивую картинку потенциальной пары.

Проводив молодых, атмосфера сменилась на более расслабленную. Взрослые постепенно собирались по домам, а молодёжь затеяла своё веселье. Я бы давно уехала, если бы не Амира, которая умоляла побыть ещё немного. Я сидела в стороне и наблюдала, как она кружится, танцует, смеётся. И всё это счастливое сияние на её лице было обеспечено им — Маратом, который превращался для неё в волшебного дядю, исполняющего любые детские желания.

— Устала? — его голос, спокойный, будто между нами ничего не произошло, прозвучал рядом. Он присел на свободный стул, слишком близко.