Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 61 – Аелла Мэл

А когда Джамал пригласил ее на танец, этот гад — мой муж — решил, что настал и наш черёд.

— Идём, поддержим их, — сказал он, глядя на танцующих друзей.

— Нет.

— Айнура, идём танцевать.

— Не пойду! Ты с ума сошёл?

— Я тебя сейчас за руку возьму и выведу в центр зала, — его голос оставался спокойным, но в нём зазвучала стальная нить приказа. — Не заставляй меня.

Я посмотрела ему в глаза, в эти тёмные, непроницаемые глубины, где не было места для моих «нет».

— Как же я тебя ненавижу, — прошипела я так тихо, что это услышали только мы оба.

— Это твоё право, — равнодушно бросил он в ответ. — Но танец — моё.

Стиснув зубы до боли, я пошла на танец. Мои родные уже поглядывали на нас с нарастающим интересом. Брат Муслим поймал мой взгляд и одобрительно, с лёгкой ухмылкой подмигнул. Он был уверен, что упрямая сестрёнка наконец-то сдалась под напором достойного ухажёра. Такие же мысли, читала я по взглядам, теперь витали в головах у половины зала. Они видели красивую картинку: молодая мать и внимательный, видный мужчина, который, кажется, серьёзно ею заинтересован. Никто не видел тисков, в которые были зажаты мои руки.

— Ой, смотри-ка, Айнурка танцует! Не думала, что кто-то осмелится заинтересоваться такой девушкой, — раздался рядом сладкий, ядовитый голос, когда я направилась к своему месту. Моя двоюродная сестра Эльвира. Её острый язык, всегда смазанный злобой и завистью, никогда не знал отдыха. И сейчас она не упустила возможности выпустить свой яд именно в меня. Зря, конечно, родители позвали её с мужем.

Она подошла ближе, притворно улыбаясь.

— Ну, неужели ты, дурочка, и правда думаешь, что такой мужчина всерьёз тобой заинтересован? — продолжала она, приглушив голос до интимно-злобного шёпота, который, однако, был отлично слышен в такт музыки. — Может, это Залина попросила своего брата немного уделить тебе внимания, чтобы ты была добрее к ней, а? Ну не может такой мужчина добровольно взглянуть на девушку с таким… прошлым. Очнись, милая.

Её слова, которые ещё вчера могли бы ранить, сейчас отскакивали от меня, как горох от бетонной стены. Я смотрела на её кривящиеся в фальшивой улыбке губы, на блестящие от злорадства глаза, и чувствовала лишь пустоту. Её ядовитые стрелы были детскими иголками по сравнению с тем кинжалом, который Марат только что вонзил мне в самое сердце. Её мелкая, убогая злоба не могла даже на сантиметр приблизиться к той бездонной, ледяной ненависти, которую я теперь носила в себе к человеку, который стал моим мужем.

Пока я пыталась игнорировать ядовитый шёпот Эльвиры, Марат оказался рядом. Его присутствие стало плотным щитом между мной и ядовитой родственницей.

— Прошу прощения, — его голос прозвучал ровно, с вежливой, почти деловой холодностью, от которой у Эльвиры дрогнула накрашенная улыбка. — Вы что-то говорили Айнуре?

Он не повысил тон, но каждый слог был отточен и тяжёл, как полированный камень. Эльвира замерла, пытаясь сориентироваться.

— Я… просто пошутила, — залепетала она, почувствовав под собой зыбкую почву. — Девочки же понимают…

— Какие именно шутки могут быть уместны в адрес женщины, которую вы плохо знаете? — мягко, но неумолимо перебил её Марат. Он слегка наклонил голову, и его взгляд, спокойный и невероятно внимательный, стал невыносимым. — Я, например, не понял юмора. Можете объяснить?