Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 69 – Аелла Мэл

— Сестрёнка, — подкралась ко мне двоюродная сестра Эльвира, её голос был сладким, как сироп, и таким же ядовитым. — Говорят, у тебя всё-таки серьёзные отношения с тем парнем.

— Ты вроде как к новой невесте пришла, — мило улыбнулась я, наливая чай в очередную чашку. — Поболтай лучше с ней.

— Да ладно тебе, — она махнула рукой, присаживаясь рядом. Её глаза блестели от неподдельного интереса — не к моему счастью, а к потенциальной сенсации. — Всем же интересно, что между вами происходит. Я только что видела, как он во дворе с твоей дочерью играл. Не всякий, знаешь ли, примет женщину с ребёнком в свою семью. — Она бросила этот камень с лёгкой, язвительной усмешкой. Несколько сидевших рядом тётушек согласно закивали, а Залина с Фаридой и мама напряглись, бросая на меня встревоженные взгляды. — Тебе бы держаться за него покрепче. Идти на уступки, чтобы тебя и Амиру не бросили.

— Вы ошибаетесь, — раздался спокойный, твёрдый голос от входа. Все вздрогнули и обернулись. В дверях стоял Марат. На его лице не было ни улыбки, ни гнева — лишь лёгкая, холодная уверенность. — Наоборот, это я должен бояться, что меня не примут в эту семью. Бояться, что меня бросят.

— Брат! — вскочила Залина, её взгляд метнулся от него ко мне, полный вопроса.

— Всё хорошо, — он мягко остановил её жестом и перевёл взгляд на меня. — Айнура, мы с Муслимом собираемся в магазин съездить. Заберу Амиру с нами? И обещаю — не покупать всего подряд. Только чуть-чуть, — он прищурился и показал это «чуть-чуть» пальцами, и в этом жесте вдруг промелькнуло что-то такое простое, почти мальчишеское, что от неожиданности у меня на миг сжалось сердце.

— Конечно, забирай, сынок, — тут же, радостно улыбаясь, вступила мама. — Айнура не против, правда, дочка?

Я заставила свои губы растянуться в подобие улыбки.

— Не против.

Он кивнул, и его взгляд на секунду задержался на мне — тяжёлый, полный невысказанного смысла, — прежде чем он развернулся и вышел. А я осталась стоять среди гомона гостей, с чайником в руке и с ледяным комом в груди, понимая, что он уже не просто играет роль. Он ею живёт. И заставляет жить ею всех вокруг, включая меня.

Эльвира, слегка смущённая его прямым вмешательством, сменила тему, заговорив о погоде, но её колкие взгляды продолжали скользить по мне. Я автоматически улыбалась, кивала, доливала чай, но внутри была лишь пустота и гулкое эхо его слов: «Это я должен бояться, что меня бросят». Какая изощрённая ложь. Какое мастерское переворачивание ситуации с ног на голову.

Через некоторое время до меня донеслись звуки детского смеха со двора. Не выдержав, я подошла к окну. На солнечном пятачке перед домом Марат кружил Амиру, держа её высоко над головой. Она визжала от восторга, а её розовое платьице развевалось, как лепесток. Рядом стоял Муслим, что-то говорил, смеялся. Картина была настолько идиллической, настолько «правильной» — заботливый дядя, весёлый ребёнок, — что у меня в горле встал ком. Он не просто играл с ней. Он встраивался. Становился неотъемлемой частью её мира, её радости. И делал это на глазах у всей семьи, укрепляя свой новый образ.

— Красиво смотрятся, правда? — рядом тихо прозвучал голос Залины. Она подошла, держа в руках поднос с пустыми пиалами. Её лицо выражало не праздное любопытство, а искреннюю, тёплую озабоченность. — Брат мой… он с детьми всегда так. Не думала, что и с Амирой сразу найдёт общий язык.