Книга Последняя царица. Начало, страница 23 – Ива Лебедева

Кузькина власть — учительская. Вот такая удача-задача на него свалилась.

Впрочем, как любил рассуждать в прошлой жизни почти забытый Вячеслав Николаевич, падают только дождинки, снежинки и голубиные какашки. Все остальное, чего он добился, было организовано, подготовлено, выцарапано и выгрызено у жизни. Как и в случае с первым руководящим постом в этом мире.

Когда Кузя окончательно разобрался в иерархии дома Тита Григорьича, то обнаружил важного персонажа, не уступающего по значимости самому хозяину. Хозяйскую мать, бабу Василису. Василиса Петровна — сгорбленная, ссохшаяся, полуслепая старушенция. Да еще с таким ревматизмом, что, если хотела посетить обедню, ее едва ли не полчаса выводили из избы во двор, в сани посадить. Все это проделывал любящий сын.

Но, несмотря на неполную слепоту и почти полную обезноженность, баба Вася сохранила ясный и четкий ум. Да еще властные амбиции.

Пусть она почти все время проводила в своем закутке и не участвовала в пирушках и обсуждениях, сын ничего не вершил без ее благословения. А она перед этой процедурой требовала от него отчета. Кстати, и Кузин исковый подсчет был принят, лишь когда старушенция одобрила.

Конечно, детишкам она была особой обузой: покорми, сопроводи, да не поспешай. А главное, чего бабка требовала от юного поколения, — это новости. Хотелось ей ведать, что в городе деется. Прежде собирала сведения сама, гуляя по торгу, но сейчас — только из чужих уст.

К бабке Кузя привык легко. В прежней жизни начальство было разное. В том числе и такое, что не медицинскими учреждениями управлять — самим бы полечиться полезно. Поэтому полный лад. Уже скоро баба Вася посылала Машку и Никитку по делам:

— А Кузя пусть со мной посидит, новины торговые расскажет.

Однажды он поведал бабке вполне достоверный слух: воевода нанял немца учить боярычей, сына и племянника, науке арифметике, или, по-русски, мудреному счету.

Бабка дозированно поохала: чему хорошему басурман научит? И спросила:

— С чего же так, Кузя, стали воеводских детей учить подьяческим наукам?

И Кузя устремился в импровизированную авантюру. Для начала вспомнил пролистанную книгу о Петре Великом — оказывается, его предшественник, царь Федор, любил математические науки пуще прочих. Кузя сказал это, а потом присочинил, что якобы московские цари, Иван и Петр, заставляют всех боярских детей учиться математике, и если отрок эту науку не освоит, то воеводой ему не бывать и в думе не заседать. И добавил:

— А еще я слышал от стрелецкого головы, в Нерчинск посланного, что якобы скоро выйдет указ: если купецкие дети арифметику не знают, им, по смерти родимого, нельзя будет вступить в наследство. Отпишут животы на иного, ученого родича, а ежели такого не сыщут — в казну отдадут до полушки.

Бабка даже охать не стала, потребовала еще новостей. Кузя неторопливо рассказал про дочь купца Бобылева, что женихалась с приказчиком, да так явно, что теперь неведомо, кто в жены ее возьмет. Бабка слушала. Но Кузя по прежнему опыту понимал, какая из историй запомнится больше всего и будет сообщена хозяину дома, когда тот явится за вечерним материнским благословением. Причем хитро-наивная бабка не сообщит сыну источник информации; не очень-то престижно узнать такую новость от мальчишки-сироты.