Книга Последняя царица. Начало, страница 20 – Ива Лебедева

Долго чиркал, стирал, опять чертил, ждал крепкого леща по немытому затылку. Но настоял на своем. Убедил.

— Где ж такого набрался, малец? — спросил Тит Григорьич.

— На торгу, у сына зодчего, что в Иркутск ехал крепость строить, — соврал Кузька.

— Садись-ка выпей да закуси, — велел хозяин. — Потом посмотрю, чего тебе еще дать подсчитать. И Лешке в счете поможешь.

Сивуха, честно говоря, была гадостной, да и не дело спаивать малолеток. Но Кузя решил не апеллировать к законам далекого будущего, а просто выпить за новую победу.

Боярышня:

— Спиртусу тройной возгонки Пашенька у ключницы выпросила, и бутылку из-под заморского вина, — вступил в разговор Василий. — А дальше мы уж и так и сяк пробовали смоляную жижу разбавить, чтоб не коптила!

— Наперед ее почистили, как та знахарка, что Сереже от кашля грудь растирала, — расчетливо-восторженно добавил Абраша. — Через тряпицу с солью! Сразу копоти меньше сделалось! А все Васька догадался!

Старший слегка покраснел, но еще раз важно кивнул и, взглядом спросив у заинтересовавшегося дяденьки разрешения, осторожно снял с поставца лучину, поднес под колпак, к фитилю.

Вспыхнуло яркое, почти белое пламя. Бутылочное стекло преломило свет, залив стол ярким пятном. Копоти было мизерно, лишь тонкая серая струйка, да и та почти сразу пропала.

— Горит! — воскликнул Илларион, привставая. Его глаза округлились от яркости. Он заглянул под колпак — чистое пламя, минимум нагара. Свет был непривычно сильным и белым. — И впрямь горит чисто! Светло! Василий! — Он обернулся к племяннику, лицо расплылось в широкой улыбке гордости. — Молодец! Практическую сметку показал! И про фитиль, и про смесь, и про бутыль! Не ожидал! Васька-то у нас не только в кулаках силен, а и умом-смекалкой!

Василий еще сильнее покраснел от удовольствия, стараясь сохранить взрослый достойный вид:

— Да что там, дяденька... Дело-то нехитрое, коли знать как. И Пашенька с Абрашей помогали.

— Нехитрое? Да это свет настоящий! — Воевода хлопнул племянника по плечу. — С завтрашнего дня вели Федьке сделать таких штук десяток! Для конторки моей — первым делом! Для сеней, где стрельцы стоят! Для ключницы в кладовой — пусть светлее считает! В учебную комнату вам. И... — он окинул взглядом Прасковью, — для девичьей светлицы особливую сделайте! Пусть маменька да холопки при свете рукодельничают, глаза не портят! И Пашеньке в ее уголок — для чтения молитвенника!

— Спасибо, тятенька! — хором ответили Прасковья и Авраам, смиренно склонив головы, скрывая торжество. Василий лишь важно кивнул.

— Бутылей таких прозрачных! — продолжал воевода, разгоряченный и медовухой, и удовольствием. — По всем кабакам верхотурским, по купцам с заморским товаром велю сыскать! Воеводским наказом! Сколько найдут — скупить! Пусть не валяются пустые!

Лампа под колпаком ровно горела, отбрасывая четкие тени. Прасковья поймала взгляд Авраама. В его глазах читалось то же, что и у нее: кирпичик к кирпичику. Теперь у нас есть какой-никакой свет. И Васька получил свою порцию славы, а значит, не только не будет мешать, но еще и помогать станет во всех придумках. Постепенно приучится, что ближе семьи никого нет, слушать надо и брата, и сестру, те плохого не посоветуют. И польза от их совместных игр бывает превеликая.