Книга Опальная принцесса во дворце, страница 32 – Мария Ирисова

Агнес сжала пальцы, мысль выглядела привлекательно, до безумия, до крика. Ведь напротив стояла любимая сестренка зажатая стражниками. Теперь когда король увидел приступ… Он может запереть Мариану где-нибудь в монастыре. И что тогда делать Агнес? Гнить до скончания веков в золотой клетке, повиноваться и склонять голову перед человеком которого она… Ненавидит?

Новое чувство обожгло сердце. С самого детства он был безразличен к ним с сестрой. Да, у них есть роскошная одежда, украшения и толпа слуг… Но отец… Его никогда не было. Так зачем его жалеть? Сдохнет и поделом!

Следом в мозгу пронесся ледяной голос короля.

“Уже через год Хантийцы нападут на нас, захватят Эмшир… Ты готова раздвигать ноги в качестве наложницы?”

Агнес побледнела. Нет! Страх сковал по рукам и ногам, пальцы заледенели, даже язык отнялся. Генералы, армия, все это в руках отца. Станут ли ее слушать?

Взгляд метнулся в сторону королевы Иоланты. Или же они подчинятся ей? Сложный вопрос и ответа на него нет!

Взгляд вновь устремился к бледному лицу короля и в душе что-то екнуло. Он — зло, для них с Марианой, но зло знакомое, можно даже сказать привычное. А новый уклад? Она вообще сможет удержать власть? Без него?

“Но он уже готов отдать корону деревенской выскочке! И даже нападение на герцогиню для него не повод выслать эту дрянь на задворки королевства!”

Этот миг, этот решающий миг — растянулся в вечность при чем для них обоих.

Король ведь тоже смотрел на свою дочь, наблюдал за метаниями. Видел борьбу, видел жажду и она росла с каждым ударом сердца. Цинизм, расчетливость брала верх над человечностью.

“Кого же я вырастил… Монстра?”

Тишина сгустилась, а тягучие и удушливые ноты заполнили все вокруг. Набат грохотал безмолвно, пронизывал насквозь, до холодных мурашек пронизывал будто копьем нутро. Это миг бездействия послужил для короля свидетельством лучше любого обвинения.

Пальцы Иоланты разжались, словно раненая тигрица, она метнулась к двери.

— Прочь… с дороги… — прошипела королева, охрипшим от тревоги голосом, выскочила за порог и словно банши закричала: — Лекаря!

Толчок вывел наследницу из ступора. Она отшатнулась, весь ужас произошедшего отразился в синих глазах. Она ничего не сделала! Слишком долго колебалась. Взгляд кронпринцессы скользнул к фигуре короля и наткнулся на ухмылку. Злую и холодную. Ухмылку человека, которого только что предали!

Волосы встали дыбом! Король вдруг выпрямился, слабость как рукой сняло.

Агнес попятилась, но не смогла сделать и шага, как ледяной взгляд пригвоздил ее к полу, чудо, что она вообще на ногах удержалась. Плечи девушки сжались, она вся съежилась будто в ожидании удара.

Король молчал, только взгляд впившийся в лицо кронпринцессы жалил разочарованием. Даже в день казни третьей королевы, на лице правителя Витании отражалась жалость и досада.

— Что ж… Агнес, ты только что сделала свой выбор…

— Ваше величество… Я!

Но король вскинул ладонь. Никакие слова не исправят бездействия.

Монарх оперся на стол, тот час его фигура будто заполонила все пространство.

— Каждое слово, жест или действие наследника имеет вес! Вместе с этим полагается и ответственность! Ты, этого не осознаешь, а значит я снимаю с тебя ответственность, что лежит перед наследником.

— Нет! — выкрикнула Агнес и слезы скатились по щекам.