Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 100 – Диана Эванс

— Опять убежал от совета? — Эстрид шагнула в лунный свет, её платье (тёмно-синее, как её драконья чешуя) шуршало по траве.

— Они обсуждают налоги на шерсть. Я предпочту, чтобы меня снова заперли в саркофаг с медведем.

Она рассмеялась, и этот звук растопил что-то в его груди.

Архайон встал, отставив кубок, и протянул руку.

— Танцуешь?

— Тут нет музыки, — удивилась она.

— Есть.

Он прижал её ладонь к своей груди — под пальцами билось сердце, ровное и мощное.

— Это наш ритм.

И они закружились — медленно, без всяких правил, просто двигаясь в такт дыханию друг друга. Его крылья обнимали её, как плащ, а её пальцы скользили по его шее, ощущая пульс под кожей.

— Ты научился, — прошептала она.

— Я наблюдал за тобой на тех дурацких балах.

Она прижалась лбом к его плечу:

— Подглядывал?

— Молился, чтобы кто-нибудь не пригласил тебя, — признался он, и в его голосе прозвучала редкая искренность.

Они упали на мягкий ковёр из травы, и Архайон провёл пальцем по её уху, где чешуйки мерцали, как крошечные звёзды.

— Они красивые, — сказал он.

— Странные.

— Твои.

Он наклонился и коснулся губами каждой чешуйки, словно целуя частичку своей собственной сущности, которую она носила так смело.

Эстрид вздохнула, чувствуя, как тепло разливается от каждого прикосновения.

— Ты не должен…

— Должен, — он перекрыл её протест поцелуем. — Я обязан благодарить каждую частичку мира, что привела тебя ко мне.

Одежды оказались ненужным, стесняющим движений барьером — они сбрасывали их с тихим смехом и нетерпением, пока не остались только кожа, прохладная чешуя на его руках и плечах и призрачный, серебристый лунный свет, струящийся сквозь листву деревьев в заброшенном саду.

Архайон исследовал её тело медленно, с почти благоговейным вниманием, как будто впервые, каждый мягкий изгиб, каждый бледный шрам от старых ран, каждое новое, едва заметное изменение на её коже, которое подарила пробудившаяся драконья кровь: лёгкую шероховатость у лопаток, едва ощутимый перелив под коленями.

— Ты вся… сияешь изнутри, — прошептал он губами у её ключицы, и в этот момент её тело действительно засветилось — не ярко, а слабым, голубоватым, фосфоресцирующим сиянием, похожим на свет светлячков в глубокой чаще. Побочный эффект древней магии, текущей по её венам.

— Это неловко, — смущённо пробормотала она, пытаясь прикрыть светящуюся кожу ладонью.

— Это волшебно, — возразил он, мягко отводя её руку. — Ты волшебна.

И когда он, наконец, вошёл в неё, соединив их воедино, тихий свет вокруг неё вспыхнул ярче, озаряя их сплетённые тела, отбрасывая причудливые тени на мшистые камни под ними. Они двигались в такт, найденный интуитивно, как в давно знакомом танце, но теперь это было нечто неизмеримо большее, слияние не только плоти, но и душ, переплетение их магических сущностей, сплетение судьбоносных нитей, что вели их друг к другу сквозь века и катастрофы. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стук сердца отзывался эхом в другом.

Потом они лежали, сплетённые так, что трудно было понять, где заканчивается одно тело и начинается другое, под нежное, переливчатое пение ночных птиц, нарушаемое лишь их ровным дыханием.

— Я никогда не думал, что снова смогу… — голос Архайона, обычно такой уверенный, прозвучал приглушённо, почти с изумлением. Он замолчал, его пальцы медленно, бессознательно перебирали пряди её волос.