Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 106 – Диана Эванс

Эстрид ступила за порог. Её путь лежал по аллее из живого, дышащего огня. Это были не простые факелы. Это были магические огни, зажжённые драконами в человеческом облике, стоявшими по обе стороны. Пламя горело синим, как глубины зимнего неба, золотым, как сердце солнца, и алым, как кровь драконьего сердца. Оно не обжигало и не коптило, а лилось вдоль пути, освещая каждый её шаг мягким, переливчатым сиянием, заставляя тени плясать в такт её движению.

Само её платье было чудом. Сотканное из лунного шёлка — ткани, что ловила отблески ночного светила, оно казалось сотканным из самих лунных лучей. Но в него были вплетены её собственные, опадающие чешуйки, собранные за последние недели. Они, крошечные и сияющие, создавали на ткани мерцающий, переливающийся узор, благодаря которому платье струилось и переливалось, как вода под звёздами. На её голове сверкала корона, выкованная из адаманта, камня несокрушимой твёрдости, и каждый её шип был увенчан крошечным кристаллом, сверкавшим, словно настоящая звезда, пойманная и закованная в камень.

За ней, словно живое ожерелье из почитания, шла свита. Лейнира в платье цвета кровавого рубина, столь ярком, что она точно не потерялась бы даже в самой густой толпе, её глаза сияли гордостью. Вейрик, неуклюже и с явным облегчением несущий бархатную подушку с двумя обручальными кольцами, его взгляд то и дело с тоской отрывался от процессии в сторону столов с яствами и обещающим покой бокалом вина. И, что было невероятно, Хранители Знаний в своих строгих, серебряных, почти светящихся мантиях. Они шли молча, их лица были затенены капюшонами, но сам факт их присутствия, впервые за многие столетия покинувших свои запертые башни, говорил о значимости момента громче любых фанфар.

Но самое потрясающее зрелище ждало впереди, среди гостей.

Из почтенной толпы лордов и воинов неожиданно вышел вперёд лорд Кадмон. Тот самый, что когда-то предал Эстрид, продав её секреты врагам в обмен на милость. Теперь он стоял перед ней, с повязкой на левом глазу, следом недавней, искупительной битвы и держал в дрожащих руках не флаг, а древний, семейный меч в потёртых ножнах.

— Я не прошу прощения, ибо оно недостойно такого дара, — сказал он, и его голос, привыкший командовать, звучал смиренно. — Но я принёс клятву крови. И этот меч… он твой, леди. Отныне и до конца моих дней. Если когда-нибудь понадобится моя рука или моя жизнь — они к твоим услугам.

Эстрид остановилась. Она посмотрела на его склонённую голову, на этот меч — символ его чести, которую он когда-то променял. И затем, не произнеся ни слова, но всем своим видом демонстрируя величайшее милосердие — милосердие победителя, она медленно протянула руку и подняла его. Не за меч. За плечо, помогая встать. В толпе, наблюдающей за этой немой сценой искупления и прощения, кто-то не выдержал и всхлипнул, смахнув скупую слезу.

А потом грянуло чудо с небес.

С пронзительным свистом рассекаемого воздуха с неба спикировал огромный серебристый дракон. Его чешуя сияла, как полированная сталь под солнцем, а размах крыльев на мгновение затмил собой двор. Это был Саррион. Брат Архайона. Тот, кто считался пропавшим без вести в легендарной, кровавой битве десятилетия назад. Его возвращение было немыслимым.