Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 11 – Диана Эванс

Сердце Эстрид упало в пропасть. Она резко отпрянула, как от удара током. Отражение тут же дрогнуло, исказилось и вернулось к её собственным чертам, пусть и с проступающими золотыми прожилками. Но знание, горькое, неоспоримое уже поселилось в её сердце ледяным осколком.

Архайон заметил её испуг. Это была не та смесь страха и гнева, что он видел раньше, а чистый, животный ужас перед потерей себя. Впервые за всё время их странного, натянутого союза, он коснулся её. Не как слуга или страж, а… иначе. Его массивная лапа, покрытая пластинами горячей, почти обжигающей чешуи, осторожно, с невероятной для такого гиганта деликатностью, обхватила её плечо. Его тепло, реальное и осязаемое, проникло сквозь тонкую ткань её одежды.

— Я не позволю ей поглотить тебя, — прошептал он, и в его глухом, гулком голосе прозвучала непривычная, сбивающая с толку нежность, смешанная с яростной решимостью. — Клянусь кровью предков и пеплом утраченных звёзд. Даже если мне придётся…

Он не договорил, резко замолчав, словно проглотив слишком горькие слова. Но Эстрид поняла. Поняла до конца.

Даже если придётся убить её. Пока она ещё осталась собой. Пока в этих глазах ещё светилась искра Эстрид, а не холодный свет Астраръи.

Где-то в глубине пещерного комплекса, в тронном зале старейшин, раздался низкий, протяжный грохот — звук ритуального горна, выдолбленного из рога древнего исполина. Старейшины собирались. Время неспешных наблюдений истекло. Пришла пора принимать решение об её участи.

Архайон медленно, будто против воли, убрал лапу. Его глаза, ещё мгновение назад отражавшие бурю эмоций, снова стали непроницаемыми, как отшлифованный обсидиан. Маска верного стража вернулась на место.

— Они будут требовать, чтобы ты прошла Последнее Испытание, — предупредил он, его голос вновь обрёл металлическую твёрдость. — Ритуал Пробуждения. Он должен окончательно слить тебя с Сердцем и… с тенью, что внутри. Это единственный способ, по их мнению, вернуть полную силу и спасти наш народ от угасания.

— Но если я сделаю это, — закончила за него Эстрид, и её голос прозвучал удивительно спокойно, — я перестану быть собой. Я стану ею. Окончательно и бесповоротно.

Наступила тишина, звенящая и тяжёлая. Где-то вдалеке, в какой-то расщелине, монотонно, раз в несколько секунд, падала капля воды. Звук эхом разносился по каменным лабиринтам, отчётливый и неумолимый, как тиканье часов, отсчитывающих последние мгновения её человечности, её хрупкой, завоеванной с таким трудом индивидуальности.

И тогда Архайон внезапно обнажил ряды острых, как кинжалы, клыков в подобии улыбки. Но в этом оскале не было ни капли радости или торжества. Это был оскал готовности к бою, оскал существа, принявшего невозможное решение.

— Значит, нам нужно найти другой путь, — прошипел он. — Путь, который не был прописан в древних свитках. Путь, о котором не помнят старейшины.

В его горящих глазах вспыхнуло что-то новое — не слепая преданность давно ушедшей богине, не долг перед родом. А личная, яростная решимость спасти именно её. Эстрид. Ту, что в первые дни, ещё оглушённая и напуганная, осмелилась усмехнуться его мрачному виду. Ту, что тайком, боясь его гнева, носила под плащом ягоды для резвящихся дракончиков. Ту, что до сих пор инстинктивно зажимала свечу, заходя в тёмные уголки пещер. Не богиню.