Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 127 – Диана Эванс

Лунный свет, холодный и серебристый, тонкими струйками струился сквозь высокие расщелины в своде пещеры, превращая временное убежище Архайона в место, наполненное призрачными бликами и глубокими тенями. Искрёнок спал безмятежно, свернувшись плотным, теплым клубком на мягкой груде драгоценных, но потертых шкур, его бока равномерно поднимались и опускались в такт глубокому, безмятежному сну. Эстрид, укутанная в собственный плащ, наблюдала за ним, пока Архайон своими когтями высекал и лепил в небольшом углублении магический огонь, но не яростный и пожирающий, а мягкий, почти живой, теплый, как дыхание, созданный по старым драконьим рецептам специально для обучения молодняка контролю над температурой.

— Ты понимаешь его лучше, чем кто-либо другой, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от спящего сына. Голос её был едва слышен, сливаясь с потрескиванием только что рождённого пламени. — Как будто… ты читаешь не только его мысли, но и его душу. Знаешь, что он чувствует, ещё до того, как он сам это осознает.

Пламя в очаге дёрнулось, вытянулось в странную, угловатую форму, выдав внутреннее напряжение Архайона. Тень от него на стене вздрогнула.

— Потому что я учился так же, — его голос, обычно такой уверенный, прозвучал непривычно глухо, из глубины груди, словно поднимаясь со дна давно забытого колодца. — Меня тоже… воспитывали не родители. Не так.

Эстрид замерла, медленно поворачиваясь к нему. Архайон редко, почти никогда, не говорил о своём детстве. Это была закрытая книга, страницы которой, казалось, были склеены пеплом и одиночеством. Он подошёл к спящему Искрёнку и поправил уголок шкуры, укрывающей его, движение было невероятно бережным.

— Я вылупился не в священной пещере клана, — начал он, глядя куда-то сквозь стены пещеры. — А в Пустошах. В выжженном, мёртвом месте, где камни плавятся от дневного зноя, а по ночам воет ледяной ветер. Без клана, наставников и без… семьи.

— Но… ты же дракон. Разве твой род, твои предки… — Эстрид не могла в это поверить.

— Мой род, те немногие, кто знал о моём существовании, считали меня «испорченным». Ошибкой, — его когти, лежавшие на камне, непроизвольно сжались, впиваясь в твёрдую породу с тихим, скрежещущим звуком. — Я не мог контролировать своё пламя с самого начала. Оно вырывалось не золотым или красным. Оно горело… чёрным. Цветом пустоты, поглощающим свет, а не излучающим его. Они боялись этого.

В пещере воцарилась тишина, настолько глубокая, что даже магический огонь в очаге затих, уменьшился, будто прислушиваясь к исповеди, которой никогда не должно было прозвучать.

— Но ты научился. Обуздал его, — прошептала Эстрид.

— Меня научили, — поправил он, поворачиваясь к ней. В его глазах, отражавших мерцание огня, стояла целая тысяча невысказанных, тяжёлых воспоминаний. — Так же, как мы сейчас учим его. Потому что если не научишься, сила сожжёт тебя изнутри. Сначала душу, потом разум, а потом и плоть. Я видел, как это происходит.

Эстрид протянула руку через короткое расстояние, разделявшее их. Она коснулась его груди, там, где под тонкой кожей его человеческого облика мерцали и переплетались тёмные, почти невидимые узоры, шрамы души, проявившиеся на теле.

— Поэтому ты почувствовал его силу сразу… в той пещере. Ты не просто удивился. Ты узнал её.