Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 68 – Диана Фурсова

— Выбор? — зло повторила она. — Ты уже один раз сделал “выбор” на балу.

Рэйгар не отступил.

— И этим выбором я купил тебе жизнь, — сказал он тихо. — Ты можешь ненавидеть меня за форму. Но не отрицай смысл.

Вера шагнула ближе, так близко, что между ними остался один вдох.

— Я ненавижу не форму, — прошептала она. — Я ненавижу, что ты заставил меня думать, будто я тебе безразлична.

Рэйгар замер. Его пальцы дрогнули, будто он хотел коснуться — и не имел права.

— Мне не безразлично, — выдавил он.

Вера почувствовала, как внутри всё сжалось. И тут же — стук в дверь.

— Герцог, — голос Эстена. — Вы закончили частный разговор? Я бы хотел продолжить фиксацию.

Вера резко выдохнула.

— Конечно, — сказала она громко. — Пусть фиксирует. Мы как раз заключаем договор.

Рэйгар отступил на полшага. Маска вернулась мгновенно.

— Зови писаря, — сказал он Дорну, не глядя на Веру. — И принесите бумагу.

Эстен вошёл с лёгкой улыбкой.

— Договор? — спросил он. — В ссылке? Как интересно.

— В ссылке рождаются самые крепкие решения, — сказала Вера.

Эстен открыл книгу.

— Я записываю.

— Записывай, — сказала Вера. — И запомни: этот договор — не против закона. Он против лжи.

Эстен чуть приподнял бровь, но промолчал.

Они подписали договор на кухонном столе.

Это было символично и удобно: там пахло хлебом, а хлеб в Чернокамне стал знаком жизни.

Марта стояла рядом, руки в муке, и смотрела на перо так, будто сейчас перо кого-то предаст.

Саймон держал книгу учёта, как щит.

Эстен фиксировал каждое слово — и улыбался, когда думал, что слова можно использовать.

Рэйгар диктовал ровно, без эмоций. Вера добавляла условия резкими вставками.

— “Автономия хозяйственных решений управляющей…” — произнёс писарь.

— Добавь: “без вмешательства дознавателя в производственные процессы”, — сказала Вера.

Эстен кашлянул.

— Я обязан…

— Ты фиксируешь, — сказала Вера. — Обязанность — в книге, вмешательство — в драке.

Эстен улыбнулся тонко.

Рэйгар не улыбался. Он просто сказал:

— Записывай, как она сказала.

Писарь дрогнул и записал.

Вера положила ладонь на бумагу, и на секунду браслет на запястье потеплел — будто узел под домом слушал слова как формулу.

Рэйгар поставил печать.

Вера поставила подпись.

И впервые подпись была не на приговоре. А на союзе.

— Готово, — сказал писарь.

Эстен медленно кивнул.

— Прекрасно, — произнёс он. — Теперь у меня будет больше текста, чтобы трактовать.

Вера посмотрела на него.

— А у меня — больше причин не дать тебе трактовать, — сказала она.

Эстен слегка улыбнулся.

— Мне нравится ваша смелость.

— Мне нравится, когда вы стоите дальше, — ответила Вера.

Тёплые сцены не случились сами собой.

Их пришлось выковать, как гвозди.

Рэйгар остался до вечера. Не “чтобы быть рядом”. Чтобы “проверить безопасность” — так это звучало в его мире.

Вера заставила его работать.

— Ты хочешь, чтобы дом стоял? — спросила она, глядя на рухнувшую балку в коридоре. — Тогда бери.

Рэйгар посмотрел на балку.

— У меня есть люди…

— Люди внизу, — отрезала Вера. — Они и так после ночи дрожат. Ты — большой и сильный. Пользуйся.

Рэйгар приподнял бровь.

— Ты командуешь герцогом.

— Я командую тем, кто живёт под моей крышей, — сказала Вера. — А под моей крышей ты сейчас стоишь.

Марта, слышавшая это из кухни, хмыкнула так громко, что даже Дорн кашлянул, скрывая улыбку.