Книга Истинная троих. Таверна для попаданки, страница 65 – Хелен Гуда

Все засмеялись, даже угрюмый Гастон фыркнул. Но вопрос повис в воздухе, открывая дверь. Я почувствовала, как Эрнан слегка сжимает мое колено под столом. Ободряюще. Или предостерегающе.

— Я… просто люблю экспериментировать, – смущенно ответила я, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Разговор с нежданным гостем как-то не клеился, и видимо он и сам ощущал себя немного не в своей тарелке, поэтому просидев за столом буквально пять минут засобирался домой, сказав, что уже поздний час, а в его возрасте надо вовремя ложится спать, иначе промается потом всю ночь без сна.

Гастон вызвался проводить старого друга. Он не стал уговаривать его остаться на ночь, не произнес формальных «да куда же ты в такую тьму». Он просто хлопнул его по плечу, сказал что-то короткое и проводил за порог. Дверь прикрылась, но не закрылась до конца, впуская тонкую полоску ночной темноты и обрывки прощальных фраз.

А в зале на меня обрушился шквал.

— Яся, что случилось? — первым не выдержал Рауль, отодвинув кубок. Его брови слетелись к переносице в озабоченной складке. — Ты вся зажалась. У тебя что-то болит? Плохо себя чувствуешь?

Роберт молча налил мне в чашку чистой воды из стоявшего на углу стола кувшина и подвинул ее. Его молчание было красноречивее любых слов. Эрнан не задавал вопросов. Он только смотрел, и в его взгляде была тихая, требовательная готовность принять всё. Всё, что я выскажу. Но я видела, как быстро бьется пульс у него на шее.

— Мы подумали, — начал Роберт, выбирая слова с непривычной осторожностью, — что ты, возможно… колеблешься сообщить нам новость. Такую, которая меняет всё.

— Ребенок? — выпалил Рауль, не в силах сдержать нетерпение. В его голосе прозвучал целый каскад эмоций — от надежды до внезапного страха.

— Это же… это же прекрасно! Пугающе, да. Но прекрасно! Почему ты боялась сказать? Мы же…

— Нет, — вырвалось у меня, и слово прозвучало резко, как щелчок. Я видела, как в их глазах что-то дрогнуло — надежда не сменилась разочарованием, скорее, недоумением. — Нет, я не беременна. Это… это нечто другое. Нечто большее.

— Куда уж большее, – растерянно проговорил Рауль.

Я обвела их взглядом — этих троих сильных, удивительных мужчин, которые стали моей гаванью. Стены вокруг нас были крепки, запах дома — сладок и ярок. И именно сейчас, в этой крепости, я должна была разрушить последнюю стену между нами.

— То, что я должна сказать вам… это не про новую жизнь внутри меня. Это про то, откуда пришла я сама.

Гастон вернулся в зал, толкнув дверь плечом. Он внимательно посмотрел на меня, потом на мужей, уловил напряжение в воздухе и молча присел на свое место у стола, сложив на столе перед собой грубые, узловатые руки. Его присутствие, обычно такое основательное, сейчас казалось нужным. Он был частью этой истории с самого начала, пусть и не зная всей ее глубины.

— Жак… он хороший человек, — тихо сказал Гастон, словно оправдываясь за то, что тот появился. — Но у него свои дороги. А это — наш дом. И наши разговоры.

Его слова стали последним толчком. Я глубоко вдохнула, и воздух, пахнущий чабрецом и воском, обжег мне легкие.

— Я не из этого мира.

Тишина стала абсолютной. Даже пламя в лампах, казалось, замерло, не колеблясь.

— Я пришла не из другой страны, не из-за гор, не из соседнего оазиса, — продолжала я, глядя на свои руки, сжатые на коленях. — Я пришла из другого времени. Из другого… места. Где нет песчаных чудовищ, где по небу летают не аэростаты королевы, а металлические птицы, больше этого дома. Где нет магии, зато есть… — я искала слова, способные передать немыслимое, — есть коробки, в которых живут люди, и они могут говорить друг с другом, находясь на разных концах земли. Где знания всего мира умещаются в ладони. Где я была… никем. Обычной женщиной. С обычными печалями и пустой жизнью.