Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 46 – Дима Льевич

Не могу удержаться и тянусь рукой к своим брюкам, которые уже на грани разорваться от возбуждения. Расстегиваю их и достаю каменно-твердый член. Все быстрее и быстрее лаская девочку языком, одновременно надрачиваю себе, чувствуя, что это долго продлиться не может, но и закончиться вот так — тоже нет.

И только я об этом дума, как Настя начинает стонать все громче, сильнее. Ее дело пускается в дрожь, а ножки непроизвольно сжимаются. Чёрт, ее первый оргазм. От моих действий. Со мной.

— Безумие, — выдыхаю ей в писю и поднимаюсь, пристраиваю между складочками головку. Погружаю ее медленно, позволяя дырочке слегка привыкнуть к моему размеру. Настя замирает, едва перестав дрожать. Только упирается ладошками мне в ноги, сжимает кожу ноготками и… И ждет. Жаждет.

Беру ее обеими руками за талию и перевожу вес на руки. И толкаю таз вперед. Чувствую сопротивление внутри. И жар. Даю плавный, но сильный напор и прорываюсь внутрь. Одним сильным движением вхожу на всю длину члена. Наклоняюсь и целую девочку в плечи. Слегка выскальзываю из нее и снова вхожу до конца. И снова. Снова и снова, рыча и закатывая от наслаждения глаза. Под вскрики и стоны своей нежной девочки, которая теперь стала по-настоящему и полностью моей.

Ей больно. Я знаю, что ей больно, оттого как сильно она впивается ногтями мне в кожу. Но еще ей хорошо от каждого моего проникновения в нее. И это безумие быстро находит выход. Самый сладкий финал из всех возможных.

Не знаю, каким чудом я успеваю вынуть член в самый последний момент, но успеваю и начинаю обильно кончать девочке на попу и спину, выкрикивая ее имя с каждым выстрелом спермы, совершенно забыв обо всем на свете.

И только закончив, обессиленно падаю рядом с задыхающейся от второго оргазма девочкой на кресло и закрываю глаза, также пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Настя

За безумным потоком новых чувств, эмоций и ощущений — как ни странно, но никаких мыслей совсем нет, все испарились, выветрились куда-то — я совсем не замечаю, как мужчина поднимается и уходит в ванную комнату. Не знаю, как долго он там находится и что делает, но за это время успеваю вытереться и натянуть обратно все, что лежало в ногах на полу, и сесть в то самое кресло, которое еще не успело остыть после наших тел.

Когда он выходит, у меня нет ни стыда или сожалений, ни разочарования или злости. Хотя весь этот набор непременно должен меня сейчас терзать, рвать на части и мучить. И это очень странно. И удивительно, но мне так хорошо и спокойно, что нет и малейшего желания что-то говорить, не то чтоб делать. Просто сижу, забравшись на кресло с ногами и обхватив колени.

Поднимаю на Марата уставший взгляд. И хоть в помещении полумрак, я вижу его освеженным и довольным. Он подходит ко мне, наклоняется, заправляет волосы мне за ухо и поднимает пальцем за подбородок лицо, чтобы я взглянула на него. Несколько секунд смотрит мне в глаза, бегая от одного к другому, оставляет на губах долгий поцелуй, выпрямляется и молча уходит. Да, просто поправляет ворот пиджака, обувается и выходит из квартиры. Оставляя меня сидеть в полнейшем непонимании, что все это означает.

Старинные настенные часы — один из многих других элементов не совсем нашего времени в этой квартире — звонко отбивают десять вечера. Может, потому мои мысли спутаны, что уже поздно, а день был не из легких. Столько всего произошло. Или этот совсем неожиданный оргазм — даже два! — от мужчины, которого я за время с его первого появления в своей жизни и до последнего момента начала ненавидеть, сама не осознавая насколько? Хотя и сама согласилась на его условия. Нет, ну выбора-то он мне никакого и не предоставил. Пришлось, иначе… Даже не знаю, хуже ли в действительности было бы. Или все и сейчас не так плохо. Блин, как же я запуталась. Не могу сказать, что все то, что произошло только что, было чистым злом, ведь мне на самом деле понравилось. Причем настолько, что нет подходящих слов для описания. Но то, что это было сделано против моей воли…