Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 47 – Дима Льевич

— Предательская реакция организма… на этого мужчину. Да что со мной не так? Он будто лучше меня знает все, чего я хочу. Даже когда я раз за разом отказываюсь, что я не хочу и мне это не нужно, он находит способ доказать мне обратное.

Сил снова идти в душ совершенно не остается. Поднимаюсь ради нескольких шагов к кровати — в этой квартирке все слишком близко — и останавливаюсь взглядом на коробке с…

— Мультиварка? В смысле?

Разрываю пленку и заглядываю в коробку. И правда, самая обыкновенная мультиварка, а не какой-нибудь сюрприз в обманчивой упаковке. Стою, ошарашенная осознанием, что мужчина подарил мне именно это, а не что угодно другое. Именно домашнюю, кухонную технику. Новую. Внутри даже гарантийный талон и какая-то то ли визитка, то ли еще что-то. Разглядываю, поворачивая ее к свету, пробивающемуся из кухни, и замечаю знакомые фамилию и инициалы.

— Ну да, Марат, ты специально заехал в магазин и выбрал для меня подарок на новоселье. Ничего не понимаю. Что все это означает?

Если бы он правда хотел, чтобы я вернулась к Косте, чего он и добивается так рьяно, то не дарил бы мне это на новоселье в моей новой квартире и в самостоятельной отдельной жизни. Странное ощущение закрадывается в голову, но тут же ускользает — усталость дает о себе знать. Потому бросаю визитку на столик рядом с телефоном и ключами, раздеваюсь, просто сбрасывая с себя одежды, как листья капусты, прямо на пол. Переступаю горку вещей и обессиленно падаю лицом в подушку. И мгновенно засыпаю…

— Ну, и как все прошло? — спрашивает Марат, вальяжно раскинувшись у меня в кресле, в том самом, в котором еще вчера нагло лишил меня девственности. — Расскажи.

— Как прошло? Замечательно! Я пришла к нему и отдалась, как вы и велели. Просто раскинула перед ним ноги и позволила себя поиметь. Что уж мне теперь. Какая разница, если я теперь самая обыкновенная шлюха.

— Да, ты теперь абсолютно такая же, как и все остальные. Он трахает кого-то и хочет тебя. Ты будешь трахаться с ним и хотеть меня. Одно и то же.

— Ну трахаться и хотеть — не одно и то же. Я не хочу и не буду хотеть вас.

— Будешь, куда ты денешься.

— Никогда! — самоуверенно отрезаю я. — Пройдет месяц, как мы и договорились, и все, я свободна. И про машину забудем, как и обо всем остальном!

— А это уже я решу! Если мне понравится то, как ты себя этот месяц вела.

— А чего бы вам не понравилось? Я сделала все так, как вы приказали. И вы были правы, мне даже понравилось, — развожу руками и закатываю глаза.

Марат поднимается, подходит ко мне и поднимает мое лицо, смотрит в глаза несколько секунд, затем замахивается и бьет меня ладонью по лицу так, что я отлетаю и плашмя падаю на пол. А на губах чувствую медный привкус.

— Не смей мне лгать, грязная сука! Ты ослушалась меня и не дала парню, а это уже минус из моей копилочки лояльности к тебе. А ты должна была понять, что меня сердить нельзя. Я накажу тебя так, как ты и представить себе не могла. Я не буду нежен и ласков. Ты будешь молить меня о пощаде, скулить, как собака, и ползать у моих ног, слизывая пыль с туфель. Но я не сжалюсь. Ты сама накликала на себя эту беду. Ты плохая, плохая и непокорная сука.

Марат кричит и подходит ко мне, снова заносит руку для удара. Но я зажмуриваюсь, не хочу, не могу этого видеть. Боль. Страх.