Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 49 – Дима Льевич

— Нет, Костя! Ты слышишь меня? Все кончено. Я пришла, чтобы окончательно расстаться. Поставить точку в этих неправильных, нездоровых отношениях, понимаешь? — Мой голос дрожит, срывается, будто я вот-вот расплачусь. Но копию отца уже ничто не заботит. Перед ним красный флаг, цвета платья, которое я обеими руками прижимаю к себе. — Зря я сюда пришла. Дай мне пройти.

— Ты сама не знаешь, что говоришь. Мы любим друг друга, — как заведенный продолжает он и снова хватает меня в охапку, впивается в кричащие губы своими и силой сдергивает с меня платье. Толкает на кровать, держа руки, ложится между ногами, обездвиживая меня и набрасывается с поцелуями, такими колкими, болезненными, жесткими. Берется за лифчик и буквально срывает его с меня, с хрустом лямок.

— Отвали! Отстань, урод! — кричу я и пытаюсь высвободить руку. И как только у меня это получается, я со всей силы, насколько хватает замаха, бью его ладонью по щеке. — Слезь!

Пока Костя ошарашенно смотрит на меня, кажется, правда не понимая, что он не так сделал и за что получил оплеуху, я пользуюсь моментом и замахиваюсь снова. Он ловит меня за запястье, но мне удается толкнуть его в грудь ногой и сбросить на пол.

Не выжидая ни секунды, я соскакиваю с кровати, сквозь застлавшие глаза слезы нахожу и подбираю свое платье и ошметки лифчика и бегу к двери.

— Стой, дура! — слышу в спину, но боюсь обернуться. Хватаю со столика барсетку, туфли и голышом, прижимая к груди вещи, выбегаю на лестничную площадку. Лихорадочно жму кнопку вызова лифта, а он все не едет и не едет. Или… Он двумя этажами ниже. Движется? Не знаю! Слышу приближающиеся крики Кости из квартиры и решаю броситься по лестнице. Но дверь лифта все же открывается, и я, наверное, в последнюю секунду запрыгиваю в него, врезаясь на полном ходу в какого-то мужика с собакой на руках.

— Что пялишься? — рычу на него, остолбеневшего от неожиданности увидеть девушку в одних трусах. — Пошел вон! Дай пройти, козел!

— Эй, полегче!

— Пошел на хер! — кричу во всю глотку и толкаю его обеими руками, роняя одежду на пол.

Лихорадочно жму кнопку первого этажа. И двери лифта наконец закрываются. Прямо перед носом у этого мужика и озлобленным лицом Кости, выбежавшего за мной.

Дрожащими пальцами подбираю платье и туфли. И одеваюсь, пока лифт спускается. Путаю туфли и не сразу надеваю на нужную ногу. Не могу попасть в молнию за спиной и психую. В итоге снова снимаю его, застегиваю на руках и надеваю платье через голову.

— Уроды! Все вы уроды! Конченые уроды! — воплю в дверь, которая в следующий момент распахивается и выпускает меня из этой коробки. И пулей мчусь на улицу.

Яркий свет разгоревшегося дня и дезориентирует. Бегу почти что вслепую. Просто бегу. Не знаю куда. По тротуару. И реву как дура, ненавидя себя за то, что вообще пришла сюда. Что даже попыталась поговорить с этим козлом по-нормальному, по-человечески.

— Сволочь ты последняя, вот кто ты! — кричу, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. — И один, и второй. Все! Вам только одно и надо! Никто не смотрит в душу! Озабоченные, мерзкие уроды!

Только накричавшись, выговорившись, немного успокаиваюсь и наконец вытираю слезы. Несколько часов, не знаю точно, просто брожу по городу. Даже голода не чувствую, хотя и почти целый день пролетел. Но состояние с каждой минутой становится все лучше. Хочется поговорить. Наконец-то чувствую, что мне плевать, что будет дальше, и я готова просто поделиться с единственной подругой, единственным человеком в этом мире, кому на меня не наплевать. Кто не хочет от меня только тела.