Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 52 – Дима Льевич

— Настя, Настена, это я. Не бойся. Это я, Марат. — Подлетаю и без раздумий сгребаю ее маленькое, трясущееся от холода тело в объятия и крепко прижимаю к груди. — Ну что же ты бродишь здесь одна, малышка моя? Замерзла вся, ты смотри.

— Марат… Зачем…

— Прости, я не хотел тебя пугать. Чёрт, да я сам испугался. За тебя. Когда сперва не нашел тебя. А потом увидел, что ты одна здесь бредешь. — На секунду отстраняю ее за плечи и заглядываю ей в глаза: — Где твоя обувь?

Девочка кивает в траву позади.

— Вот же чудо. Так, идем со мной.

— Что? Куда, Марат?

Поднимаю туфли и подхватываю Настю за талию, увлекая за собой.

— Как куда? К тебе домой поедем. Греться. Ты вот трясешься вся. Заболеть решила?

— Да мне по барабану…

— А мне нет.

Открываю перед ней переднюю пассажирскую дверь, помогаю забраться на сиденье и забрасываю назад ее туфли. Быстро обегаю машину и сажусь за руль. Включаю подогрев сидений, а с заднего достаю небольшой плед. Укрываю им девочку, хлюпающую носиком.

— Все нормально, не надо, — бурчит она.

— Надо!

Включаю передачу и трогаю в сторону ее района.

На улице, по сути, не так холодно, чтобы можно было вот так замерзнуть. Обычная вечерняя температура. Только не для прогулки в легком платье и на босу ногу. К тому же я заметил, когда обнимал ее, что она без лифчика. Настя, видимо, немалый стресс перенесла сегодня. Чертов дурак, что я с ней вообще делаю. А еще рассудительным себя считал же, правильным. А она… это она настолько правильная, что даже вопреки всем страданиям, которые ей доставили, пришла к Косте с намерением наладить отношения, или что она там хотела сделать. Но она пришла. Пересилила себя.

Как же я рад, что она не выполнила моего идиотского, самого идиотского приказа, который только можно было отдать. Как я мог от нее этого требовать?

А теперь она сидит рядом со мной, дрожит и чуть ли не плачет. И это все из-за меня. Душа разрывается на части от ее несчастного вида. И от злости на себя за то, что довел малышку до такого состояния.

Но я все исправлю. Все исправлю!

— Всё! — срывается у меня с губ самопроизвольно, и Настя от этого пугается, дергается, будто ее пчела ужалила. — Прости. Нервы.

— У-у вас? Нервы?

Вздыхаю и заезжаю в ее двор. Глушу мотор и обхожу машину. Настя не сразу соображает, что пора выходить, и сидит еще какое-то время, видимо, не сориентировавшись на местности и что мы уже приехали. А велеть ей выходить мне совсем не хочется. Да и куда приятнее просто взять ее на руки и самому отнести домой. Что я и делаю.

— Я умею ходить, — возмущается она и хлопает меня по плечам своими крохотными ладошками. Так забавно и мило.

— Я знаю, — улыбаюсь и быстро взбегаю по ступенькам. — Ключи приготовь.

Только перед дверью ставлю девочку на ноги, и она открывает квартиру, без лишних слов и сомнений впуская меня внутрь. Проходит босиком в комнату и бросает вещи на столик. А я иду сразу на кухню и включаю чайник.

— У тебя есть чай?

— Там что-то есть. Кофе. Не знаю.

— Иди пока душ теплый прими. А я заварю, — говорю и уже шепотом сам себе бурчу: — Если найду здесь что-нибудь, маленькая врушка, заметив на столе свой подарок, который, как она сказала, улетел в окно.

Ну да ладно.

Чая у нее, конечно же, нет. Да и когда ей было им обзавестись. С моими визитами. Открытая, только начатая пачка кофе есть, но его вечером пить даже я не стал бы, а ей надо успокоиться и нормально поспать.