Книга Пышка. Похищенная для кавказца, страница 28 – Айрин Лакс

Я не отвечаю. Просто веду машину сквозь ураган.

Она что-то шепчет, почти напевает.

Она бредит!

Внутри меня — тишина. Нет больше злости. Только тяжёлая, давящая вина и желание защитить эту женщину, которую я ещё недавно считал ошибкой.

Я нашёл её.

И теперь не отпущу.

Стеша

Всё плывёт. Горячий туман в голове, тело то горит, то покрывается ледяной дрожью.

Я не понимаю, где нахожусь. Кажется, меня куда-то несут. Или везут. Или я всё ещё в том старом домике с Барсом.

Голоса звучат далеко и глухо, будто через толстое стекло.

— …пей, русская… это поможет… температура спадёт…

Кто-то приподнимает мою голову.

Горячая жидкость касается губ. Горькая. Очень горькая.

Я пытаюсь отвернуться, но слабые руки не слушаются.

— Пей до дна, Стешенька, — сладкий, слишком сладкий голос. Алия. — Это специальный отвар. От него станет легче…

В моём бреду слова искажаются.

Внутри тикает: «Яд… это яд…»

Брежу? Наверное!

Я пытаюсь сжать губы.

— Держите её! Она должна выпить всё! До последней капли! Руки! Держите руки и раскройте рот!

На меня наваливаются несколько тел.

Между челюстей засовывают ложку и разжимают зубы усилием.

Давят!

Зажимают нос.

Жидкость всё равно вливается в рот. Горло обжигает. Я кашляю, часть вытекает обратно, но меня заставляют выпить ещё.

— Вот так… молодец… — шепчет Алия совсем близко. В её голосе проскальзывает злорадное хихиканье. — Теперь ты быстро поправишься! Так быстро, что даже оглянуться не успеешь. Не успеешь вообще ничего! Отсюда ты выйдешь только одним путём. Ногами вперёд!

Слова кружатся в голове, как в калейдоскопе. Я вижу не Алию, а какую-то тень с длинными чёрными волосами.

Она смеётся. Смеётся надо мной.

Температура поднимается ещё выше. Комната качается. Я лежу на чём-то мягком, но тело кажется чужим. Рука в гипсе или в повязке — я не чувствую её толком. Боль притупилась, зато внутри живота начинает медленно разгораться огонь.

— Магомед… — шепчу я хрипло, не открывая глаз. — Ты… пришёл… или мне приснилось?

Никто не отвечает. Или отвечают, но я уже не слышу.

Где-то вдалеке воет Барс, а я слышу в его вое протест: «Вольер, опять вольер!»

Я пытаюсь улыбнуться, но получается только слабый всхлип.

— Чтобы вас всех, в вольер. В клетку. Всех в клетку!

Алия снова подходит. Ещё одна чашка. На этот раз я пью сама — жадно, потому что горло пересохло.

Горько. Очень горько.

— Какая клетка? Ты бредишь, русская. Выпей, станет легче… Вот и умница… — шепчет голос. — Теперь лежи тихо. Скоро начнётся. Скоро ты освободишься.

Я проваливаюсь глубже в жаркий туман. Сны и явь перемешиваются. Мне кажется, что я снова в машине.

Магомед открывает дверь и кричит «Уходи!». Я выхожу под дождь, но вместо дороги — бесконечный коридор дома.

Женщины стоят по обе стороны и показывают пальцами:

— Смотрите, жируха не выдержала! Ушла, сама ушла! Сколько метров савана на неё нужно? Давайте просто в ветошь завернём и бросим гнить на помойку…

Я пытаюсь бежать, но ноги вязнут.

Барс лает где-то далеко. Я зову его, но голоса нет.

Живот начинает скручивать. Боль приходит волнами — острая, режущая.

Я стону, сворачиваюсь на боку, прижимая здоровую руку к животу.

Температура жжёт изнутри. Слова Алии кружатся в голове, как чёрные птицы.

Я уже не понимаю, где правда, а где жаркий кошмар.