Книга Внук бабушкиной подруги, или Заговор на любовь, страница 10 – Лена Харт

— Вот, — Элеонора Карловна распахивает одну из дверей. — Я подумала, тебе нужно будет место для занятий, так что выбрала комнату потише. Здесь окна выходят на бор, а не на бассейн. Меньше шума.

Заглядываю внутрь. Светлая, просторная комната с огромной кроватью под белоснежным пуховым одеялом. У окна стоит письменный стол из светлого дерева, на нем уже примостилась настольная лампа. Просто идеально для моих ночных занятий и онлайн-пересдач.

— Спасибо, Элеонора Карловна, — говорю я, и в голосе проскальзывают искренние нотки. — Это очень кстати. Перед отъездом я успела написать профессору, он пошел навстречу и разрешил пересдать античную литературу онлайн.

— Отлично, — в уголках ее губ мелькает тень улыбки. — Образование — это то, чего у тебя никто не отнимет. Здесь тебе никто не помешает.

И в этот момент снизу доносится тяжелый, злой топот. Егор поднимается по лестнице. Босые ступни глухо бьют по ступенькам. Он не смотрит на нас, идет прямо, как танк, напролом.

Подходит к двери, которая находится точно напротив моей.

Наши взгляды встречаются. Между нами всего несколько метров пустого пространства, но в воздухе словно потрескивает от невидимых искр. Его глаза темные, почти черные от ярости. Губы сжаты в тонкую линию.

Поднимаю подбородок выше, будто это единственное, что сейчас удерживает мою гордость на месте. Взгляд остаётся намертво прикован к нему, и пусть он хоть лопнет от злости, но я не отвожу глаз.

Егор резко распахивает дверь своей комнаты, заходит внутрь и захлопывает её с такой силой, что звук разносится по коридору, словно удар в барабанную перепонку. Внизу, едва уловимо, доносится слабый вскрик бабушки — слишком театральный, чтобы быть настоящим.

— Ну вот и устроились, — удовлетворенно говорит Элеонора Карловна, будто ничего не произошло. — Чувствуйте себя как дома, Василиса. Обед в час. Одевайся свободно, без формальностей.

Она легко касается моего плеча и уходит. Ее бесшумные шаги по лестнице звучат для меня как победный марш.

Я остаюсь одна в коридоре. Смотрю на закрытую дверь напротив. За ней гробовая тишина. Но я чувствую его присутствие, как чувствуют приближение грозы.

Медленно захожу в свою комнату и тихо прикрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. Грудную клетку сотрясают частые, нервные удары. Руки мелко дрожат.

Что же это было?

Вся ситуация кажется нереальной. Абсурдной. Я, бедная студентка-курьер, заперта на три недели в особняке с мажором, который ненавидит меня всеми фибрами своей избалованной души. Мы будем жить в комнатах напротив друг друга. Видеться каждый день. Пересекаться в коридоре, на кухне, за обеденным столом.

Бабушку стратегически разместили на первом этаже, как королеву в штабе, подальше от линии огня. А меня забросили на передовую, в окоп, прямо напротив вражеского генерала.

Меня пригласили не в гости. Меня бросили на поле боя.

И до меня наконец доходит, кто в этой войне пешка.

Добро пожаловать в ад, Вася. Ад с видом на сосновый бор, мраморными полами и личным цербером напротив.

ВАСИЛИСА

Ночь в чужой постели проходит тревожно. Я проваливаюсь в сон, как в вязкий кисель, а просыпаюсь от непривычной, давящей тишины. За окном не ревут сирены, не лает соседский шпиц, не громыхает мусоровоз. Только сосны шелестят так умиротворяюще, что хочется немедленно встать и пойти кому-нибудь нахамить для восстановления душевного равновесия.