Книга Сводные. Том 1, страница 77 – Лена Харт

— Шшш! — снова прикрываю я её рот рукой. — Они заткнутся, если мы будем очень-очень тихими.

Она шепчет что-то типа:

— Ты идиот.

Я улыбаюсь. Это похоже на то, как будто мы дети, прячущиеся от родителей. Как прятки. У меня никогда особо не было таких моментов. Тимур перестал говорить, когда мне было три года, и я был слишком мал, чтобы помнить его, поэтому никогда не мог представить его игривым. Хотя у меня было несколько хороших воспоминаний с отцом, прежде чем он стал старше и злее.

Смотрю на Алису.

Вчера я злился на неё, но тогда всё было иначе.

Они со мной не разговаривают. Никто со мной не разговаривает.

В одну минуту мне хотелось свернуть ей шею, а в следующую — обнять.

Я понял, что произошло.

Она делает быстрые, резкие вдохи, и я зажимаю ей нос, прежде чем она успевает чихнуть.

Он всё равно вырывается, и она плюет мне на руку. Фыркаю от её тихого всхлипа. Смываю слюну с руки и снова обнимаю её.

— Расскажи мне что-нибудь о своей жизни.

Что угодно. Хочу уехать куда-нибудь, даже если мы не сможем выйти из ванны. Но она молчит.

Снова откидываю голову назад и устремляю взгляд в потолок.

— Ты когда-нибудь чувствовала себя запертой в коробке? — бормочу я. — И всё, что ты видишь — это четыре стены, что бы ты ни делала? Сколько бы ты ни шла, вид никогда не меняется?

— Ты не можешь спрашивать меня, что делать, чтобы быть счастливым, — говорит она. — Я приехала на Камчатку.

Да, мне это не подходит.

Но для неё…?

— Это сработало? — спрашиваю, нежно потянув её за косу, когда она молчит. — Почему?

Она отдёргивает голову и бросает на меня хмурый взгляд, но я вижу, как на её лице появляется улыбка.

— Мне мой взгляд нравится немного больше, поэтому думаю, что сработало.

Но затем…

— У тебя из носа идёт кровь.

Вытираю его, отдёргиваю руку и вижу кровь на пальцах. Несколько раз смываю её водой, пока не исчезает кровь.

— Не нужно быть такой агрессивной, — говорю я, толкая её в бок за то, что она ударила меня головой. Она корчится.

— Нет, стоп, — возражает она, когда я набрасываюсь ещё раз. — Я не любитель щекотки.

Смеюсь и продолжаю впиваться пальцами в её бока. Она визжит, пытается уйти, но убегать некуда.

— Егор? — раздаётся за дверью голос. — Ты выходишь? Мне нужно уйти.

Алиса смотрит на меня.

— Егора здесь нет, — говорю ей, чтобы она повторила.

Она отталкивает мою руку.

— Нет.

— Скажи это.

— Нет! — кричит она шепотом. Снова начинаю щекотать, она отталкивается.

— Скажи это.

— Это подло, — отвечает она сквозь сжатые губы.

— Нет!

Хватаю её за руку.

— Я укушу тебя.

Она даёт мне пощёчину, когда в дверь снова стучат. Начинаю кусать. Сжимая её предплечье обеими руками, вижу, как её глаза расширяются от страха, и поворачиваюсь, наблюдая, как она пинается и кричит:

— Ой!

Мы дерёмся, вода летит повсюду, а она пинает и бьёт, её локоть почти приземляется прямо мне в промежность.

— Прекрати, — бормочет она, но разражается неконтролируемым смехом, и я наконец отпускаю её.

— Ты смеёшься, — говорю ей.

— Нет, — она садится.

Моё дыхание успокаивается, а сердцебиение снова замедляется, когда она убирает с лица выбившиеся волосы, но пока не делает попытки выйти из душа. Откидываюсь назад, обе руки лежат на стенках ванны, а она прислоняется к стене, её ноги подняты и свисают с края ванны.