Книга Сводные. Том 1, страница 80 – Лена Харт

— Каждый раз, когда была в Крыму и шёл дождь, — отвечает она, поворачиваясь ко мне. — Только сейчас я беру с собой только одну книгу и наушники.

Она делает большой глоток и передаёт мне бутылку. Мне это нравится. Я не могу вспомнить, когда в последний раз в этом доме мне было так хорошо.

— У тебя есть кто-то, — слышу её голос.

Поднимаю глаза и вижу, что она наблюдает за мной.

— И с тобой всё будет в порядке, — заканчивает она.

Она повторила мои слова. И что ещё лучше — мне не пришлось ничего ей говорить. Если бы только мой отец мог видеть хоть немного дальше своего носа…

— Мойся, — говорит она, вставая. — И поторопись с этим.

Допиваю остатки пива, оставляю его на раковине и поднимаюсь, меняя с ней местами. Наши груди соприкасаются, когда она протискивается, и я откидываю голову назад, позволяя воде стечь по волосам. Она тут же поворачивается к ванной спиной, чтобы дать мне возможность уединиться.

— Возможно, ты захочешь выйти, — дважды дергаю её за косу. — Чтобы я мог раздеться.

— Я вся мокрая.

Твоё решение.

Стягиваю джинсы, выжимаю их, выбрасываю из душа и смотрю на неё. Её спина выпрямляется, когда она складывает руки за спиной в каком-то вынужденном спокойствии.

Умываюсь и массирую мышцы шеи, но не могу отвести взгляд от её спины. Ей нужно многое, и всё это невозможно купить. Ей необходимо смеяться и напиваться. Её нужно щекотать, обнимать, носить на руках и дразнить. Я не хочу видеть, как она плачет, но если это случится, хочу, чтобы она знала, что есть утешение.

У неё есть дом.

Отодвигаю насадку для душа к стене, чтобы оказаться подальше от воды, и хватаю с вешалки полотенце, обматывая его вокруг талии. Приближаясь, встаю позади неё, наслаждаясь её нервозностью. Она едва дышит. И тут мне приходит в голову мысль о том, что ещё может понадобиться молодой женщине, и моя улыбка гаснет.

Что она чувствует, когда её увлекает похоть?

Беру её за косу, растираю волосы между пальцами и облизываю внезапно пересохшие губы.

Она оборачивается и смотрит на меня, её глаза впервые становятся большими, и я моргаю, вырываясь из этого состояния.

Снова осторожно тяну её за косу.

— Черничные блины? — спрашиваю я.

Хлопаю ресницами с ангельским видом.

— С дополнительной черникой? — умоляю я.

Она поджимает губы и скрещивает руки на груди, снова отводя взгляд. Но она не говорит "нет".

— Спасибо.

Целую её в лоб, снова сильно дергая за косу. Смеясь, выпрыгиваю из ванны, а она хлопает меня по спине, пытаясь убежать.

Задёргиваю занавеску для душа и беру с вешалки ещё одно полотенце, вытирая волосы. Поворачиваясь, тянусь к двери и отпираю ручку, но краем глаза замечаю, как что-то появляется из душа и останавливается.

Фланель Алисы — моя фланель — лежит на полу возле ванны, небрежно брошенная.

Поднимаю глаза и сжимаю дверную ручку, когда её силуэт движется за белой занавеской для душа. Следом падают джинсовые шорты, и я отвожу взгляд, всё ещё сжимая ручку.

Моё тело согревается.

Я уже слышу это. Зимние ветры, которые пронесутся по чердаку через пару месяцев. Запах снега, который придёт этой зимой.

Месяцы тихого дома, темноты и комнат с ней. Мгновения, ливни, углы, тихие ночи…

И на этот раз я, возможно, буду рад быть здесь ради этого.

Недолго думая, снова поворачиваю замок и смотрю на неё через занавеску.