Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 104 – Лена Харт

Одной рукой он расстегивает ремень и молнию на джинсах.

— К тому времени, как я с тобой закончу, весь дом будет знать мое имя, — обещает он, и мое тело трепещет в предвкушении.

Мои пальцы сами тянутся к его ширинке. Скольжу рукой под ткань боксеров и обхватываю его член у самого основания. Когда сжимаю пальцы, он прикусывает мою нижнюю губу, его глаза закатываются от удовольствия, а его пальцы уже находят мою влажную складку.

Кир отбрасывает мои руки, подхватывает меня и, не отрывая взгляда, обхватывает моими ногами свою талию, прижимаясь головкой к моему входу. Сердце бешено колотится, а низ живота сладко ноет. Крепче обнимаю его за шею, полностью растворяясь в моменте.

Нам нельзя этого делать. Я не переживу, если снова его потеряю.

Его губы вновь накрывают мои — собственнический, властный поцелуй, и в тот же миг он входит в меня одним мощным, глубоким толчком. Удовольствие, смешанное с болью, пронзает меня насквозь. Вцепляюсь в него, а он выходит почти до конца, чтобы тут же вонзиться снова, еще глубже.

Кирилл обхватывает ладонью мой затылок, вжимая в стену, пока другая его рука блуждает по моему телу, лаская все, до чего может дотянуться. Его движения — почти наказание, но мне все равно.

Я жажду этого.

Нет, я нуждаюсь в этом.

— Черт! — горячее наслаждение разливается по венам, проникая в каждую клеточку.

Слишком долго.

Слишком долго мое тело не знало этой эйфории, которую может подарить только он.

— Ты всегда так сладко меня принимаешь, corazón, — шепчет он мне на ухо, его рука скользит между нашими телами, находя мой клитор и нежно поглаживая его в такт диким толчкам. А я принимаю все, отчаянно цепляясь за любую близость, которую он дает, потому что слишком долго была ее лишена.

Когда оргазм накрывает меня цунами, он продолжает двигаться, уткнувшись лицом в мою шею и бормоча ругательства на испанском. Его бедра не останавливаются. Спустя несколько мгновений я чувствую, как он кончает внутри меня. И тут же ощущаю горечь потери, не в силах сдержать тихий всхлип.

Кир выходит из меня, и я тут же чувствую пустоту. Не глядя в глаза, Кирилл поправляет джинсы. Я на автомате запахиваю халат, прикрывая наготу и стыд. Он достает из кармана куртки сложенный конверт.

Сглатываю.

Пожалуйста, нет.

Кирилл отступает на шаг, все так же избегая моего взгляда, и протягивает мне бумаги.

— Я хочу развода, Алина.

Мои руки, словно чужие, дрожа, берут конверт. Губы дрожат, в горле встает колючий ком, не давая прорваться слезам. Но я не покажу ему свою слабость.

Он разворачивается и выходит. И только когда за ним захлопывается дверь, я позволяю себе почувствовать всю боль.

Ноги подкашиваются.

Сползаю по стене на холодный пол. Слезы хлещут из глаз, а мое и без того разбитое сердце разлетается на миллион осколков, которые уже никогда не собрать.

У меня был самый лучший мужчина на свете, и я позволила ему уйти. А теперь меня разрывает на части мучительная правда: у нас нет будущего.

Не после этого.

Он только что сам, своими руками, погасил тот крошечный огонек надежды, что еще теплился в моей душе. И это — самый жестокий удар.

Алина

Две.

Две проклятые полоски.

Яркие, розовые, насмешливые.

Они плывут у меня перед глазами, а я силюсь заставить себя поверить, что это просто мираж. Что я так устала, что зрение меня подводит.