Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 130 – Лена Харт

Ирина снова затягивается, глядя мне прямо в глаза.

— Нет.

Откидываюсь на спинку кресла, проводя рукой по волосам. По моим венам разливается гремучая смесь — обжигающее облегчение и ледяная горечь.

Лина говорила правду.

Сердцем я это знал, но мне нужно было услышать подтверждение.

— Через пару недель после свадьбы Алина начала уговаривать Ярослава отказаться от этой затеи. Когда он не послушал — умоляла. Тогда он ей соврал, что всё отменил, лишь бы она отвязалась.

— Она сказала, почему передумала?

Ирина презрительно фыркает.

— Моя дочь, Кирилл, всегда витала в облаках.

Сжимаю кулаки, сдерживая рвущуюся наружу ярость.

— Что именно она сказала?

Её губы сжимаются в тонкую нить, подчёркивая морщинки на идеально подтянутом лице.

— Дело не в словах. А в её нелепой фантазии на ваш счёт.

Обнажаю зубы в подобии улыбки.

— И какой же?

Ирина закатывает глаза.

— Что это была любовь.

Любовь.

Слово бьёт наотмашь.

Хмурюсь, а она тихо, ядовито смеётся.

— Глупая девчонка вообразила, что вы по-настоящему влюбились друг в друга, — Ирина снова фыркает, стряхивая пепел. — Пыталась убедить нас, что ты одолжишь любые деньги, стоит ей только мило улыбнуться и попросить.

Делаю глубокий вдох.

Внутри бушует ураган, но одно я знаю теперь наверняка. И она должна это знать.

Поднимаюсь, небрежно поправляя пиджак.

— Жаль, что ты поставила на своего никчёмного сына, а не на дочь, Ирина. Потому что она была права.

Она склоняет голову, и на её лице проскальзывает тень удивления.

— Я бы отдал ей всё. Весь мир к её ногам бросил бы, попроси она. Так что да, ты поставила не на ту лошадь.

Кирилл

Когда возвращаюсь домой, она сидит на диване с книгой. Такая хрупкая, потерянная в огромной гостиной. И в моем сердце что-то болезненно сжимается.

Блин.

Мне хочется запереть ее в своих объятиях, спрятать от всего мира, от каждой потенциальной раны. И посвятить этому остаток своей гребаной жизни. Я не могу ее отпустить.

— Привет, — опускаюсь на журнальный столик прямо перед ней.

— Привет. Как прошел день?

— Более чем удачно.

— Рада за тебя, — она слабо, почти через силу, улыбается.

— Может, поужинаем в ресторане? — бросаю взгляд на часы. — Закажу столик в твоем любимом стейк-хаусе.

Лина очаровательно морщит нос.

— Не хочу никого видеть.

Опускаюсь перед ней на колени, заглядывая в глаза.

— Тогда я выкуплю для нас весь ресторан.

На ее губах наконец-то мелькает тень настоящей улыбки.

— В этом весь ты, Кирилл Князев.

— Я просто хочу, чтобы ты улыбалась, Корасон. Скажи, что для этого нужно сделать.

Лина закусывает губу, словно взвешивает что-то невероятно важное.

— Еда — это всегда хорошая идея. Но, думаю, доставка подойдет больше.

— Доставка заставит тебя улыбнуться?

— Не просто доставка. Пицца с пепперони из той самой пиццерии и еще… — она снова терзает зубами свою пухлую нижнюю губу.

— И еще?

— Старый фильм, на диване? И ты рядом, но ты будешь смотреть его, а не работать? — она морщится, будто просит о чем-то невозможном, хотя на самом деле это ничтожно мало.

В голове мгновенно вспыхивает до одури желанная картинка: мы на диване, она прижимается ко мне под одним пледом. От одной только мысли об этом в паху предательски тяжелеет.

— Это все, чего ты хочешь сегодня вечером?

Лина снова прикусывает губу.