Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 131 – Лена Харт

— Больше всего на свете.

И я чувствую то же самое. Обниматься на диване и есть жирную пиццу — совсем не в моем стиле. Но с ней… с ней это звучит как рай на земле.

— Мне нужно ответить на пару писем и сходить в душ. Закажешь?

Ее глаза вспыхивают, и на полных розовых губах появляется та самая, настоящая улыбка.

— И фильм выбираю я?

Картинно закатываю глаза, но внутри все ликует. Я соглашусь на что угодно, лишь бы она была рядом.

— Раз уж ты настаиваешь…

* * *

Мое сердце колотится как бешеное, пока я вытираюсь полотенцем после душа.

Мы остаемся дома, будем есть пиццу на диване — так почему я чувствую себя пятнадцатилетним подростком перед первым свиданием?

Последний раз я так нервничал, когда приглашал в кино королеву школы. Она согласилась, не дослушав до конца, и с тех пор ни одна женщина не могла выбить меня из колеи.

До сегодняшнего дня.

Иду по коридору на звук ее голоса.

Она все еще заказывает еду?

Нет, в воздухе уже витает аромат пиццы. Но потом я слышу второй голос — до боли знакомый — и мое сердце летит куда-то в пропасть.

Какого дьявола здесь делает Тимур?

Заставляю себя войти на кухню и застываю. Они стоят в обнимку. Заметив меня, они размыкают объятия, и я вижу, как в глазах Лины блестят слезы.

— Тимур вернулся раньше, — говорит она дрожащим голосом.

Он резко разворачивается ко мне, его взгляд становится жестким.

— Да. Спасибо, что присмотрел за моей девочкой. Теперь я сам о ней позабочусь.

Медленно облизываю пересохшие губы, не сводя с них глаз.

Моей.

Она моя девочка.

По крайней мере, я так думал. Но она так счастлива его видеть. Может, он и есть тот, кто ей нужен. В конце концов, за меня она вышла замуж из чувства долга.

Не более.

Лина сказала, что хочет порвать с прошлым. И я не могу отделаться от мысли, что я — часть этого прошлого.

— Он принес пиццу, — кивает Алина на коробку на столе.

— Отлично. Можете забрать ее с собой, когда будете уходить, — слова даются мне с трудом, я буквально выдавливаю их сквозь стиснутые зубы.

Ее лицо на миг застывает, превращаясь в маску боли, и мне хочется врезать самому себе, а потом вышвырнуть Тимура из моего дома. Но проклятая гордость не позволяет.

— Тогда… я, наверное, пойду соберу вещи, — тихо произносит она.

Молчу.

Вместо ответа сверлю взглядом Тимура — человека, который только что разрушил мой вечер и, возможно, всю мою жизнь.

Лина бесшумно уходит.

Тимур упирается ладонями в столешницу, его губы сжаты в тонкую линию.

— Знаешь, я всегда тебя уважал. Считал крутым, умным парнем, которому плевать на чужое мнение. Но теперь… — он качает головой. — Теперь я, кажется, тебя раскусил.

— О чем ты говоришь?

Он облизывает губы, бросает взгляд в сторону двери, потом снова на меня.

— Она — лучшее, что с тобой случалось, Кирилл. И ты, твою мать, это знаешь.

Сжимаю кулаки.

— Не думай, что знаешь, о чем я думаю, Тимур.

— О, я и не пытаюсь, — он криво усмехается, садится на барный стул, снимает кепку и проводит рукой по волосам. — Знаешь, она всегда обожала животных. Каждый праздник, с тех пор как научилась говорить, умоляла отца подарить ей собаку. Когда ей исполнилось тринадцать, за пару месяцев до его гибели, он наконец сдался.

На фиг он мне это рассказывает?

— Но Лина не захотела щенка. Нет. Она потащила отца в приют. И выбрала там самого старого, самого убогого пса, какого только можно вообразить. С седой мордой и одним глазом. Но она уперлась — это ее собака.