Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 70 – Лена Харт

Он отодвигает для меня стул.

— Моя мама обожала это место, — с теплотой в голосе говорит он. — Часто приводила нас сюда, когда мы были детьми.

Улыбаюсь, благодарная за эту крупицу откровения. Он редко говорит о матери, я знаю, какая это для него больная тема. Подходит официант, и Кирилл, даже не заглядывая в меню, заказывает для нас вино и какие-то блюда.

Едва официант ставит перед нами бокалы, слышу громкий голос:

— Алина Рождественская!

Подняв голову, вижу своего бывшего однокурсника, который с широченной улыбкой идет прямо к нашему столику.

Не успеваю даже посмотреть на Кирилла, как Костя хватает меня за руку и втискивает в медвежьи объятия.

— Алинка, где ты пропадала? Я тебя не видел с тех пор, как…

Прерываю его, не давая договорить.

— Рада тебя видеть, — говорю, а он сжимает меня еще крепче. От него разит пивом так, что у меня мутится в голове.

— Руки убрал от моей жены! — в голосе Кирилла звенит неприкрытая угроза. Щеки вспыхивают от неловкости, пытаюсь отстраниться, но Костя держит мертвой хваткой.

— Костя, это мой муж, Кирилл.

Он пьяно улыбается мне, продолжая держать за руку, а потом переводит взгляд через мое плечо на Кирилла. Оборачиваюсь как раз в тот момент, когда мой муж поднимается. Плечи напряжены, челюсти сжаты.

Снова пытаюсь вырваться, но Костя стоит как вкопанный.

— Если ты сейчас же не уберешь свою лапу с задницы моей жены, я сломаю тебе обе руки.

Наконец вырываюсь из хватки бывшего однокурсника. Он удивленно смотрит на меня.

— Было приятно увидеться, Костя. Тебе лучше идти.

Он моргает, глядя то на меня, то на Кирилла.

— Костян, хорош, мы сваливаем! — кричит ему кто-то через весь зал.

Он бросает взгляд в ту сторону и снова поворачивается к нам.

— И мне было приятно, — фыркает он и, пошатываясь, идет к своему столику.

Сажусь обратно, чувствуя, как горит лицо.

— Зачем ты так?

Кирилл тоже садится, его брови грозно сдвинуты.

— Ты серьезно?

— Да, это просто парень из универа.

— Он держал руку на твоей заднице, мать твою.

Закатываю глаза.

— Это была поясница.

Его взгляд буравит меня насквозь. Он подается вперед.

— Уж я-то знаю разницу между твоей поясницей и задницей, Лина.

Тоже наклоняюсь, вызывающе вскинув подбородок. Ему можно принимать объятия от смазливых девиц, а когда я встречаю старого друга — это проблема? Лицемер!

— Я свое тело знаю лучше.

Его взгляд темнеет, он придвигается еще ближе.

— Я бы на это не ставил, corazón.

Сглатываю, чувствуя, как кожа горит под его взглядом.

— Он был пьян, вот и все. Уверена, он даже не понял, что делает.

— Так он все-таки лапал тебя за задницу?

Качаю головой.

— Я этого не говорила. Он мой старый друг, а ты повел себя как ревнивый собственник из-за простого объятия. Зато женщинам можно вешаться тебе на шею, а когда я задаю вопросы, ты…

Резко обрываю фразу, вспомнив вечер на прошлогоднем благотворительном балу. Жар обжигает бедра. Кирилл хватает меня за запястье.

— Что я?

— Если я правильно помню, ты обещал «укротить мой дерзкий нрав».

Его лицо мрачнеет — он тоже вспомнил ту ночь.

— И я сделаю это снова, если понадобится. Прямо здесь, за этим столом.

Моя губа дрожит, но я смотрю на него с вызовом.

— Не посмеешь.

— Больше всего на свете мне бы сейчас хотелось поставить тебя на колени и выбить из тебя всю эту спесь, corazón.