Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 4 – Екатерина Крутова

Музыка стихла. Подруги взорвались аплодисментами и визгом. Алена стояла, пытаясь отдышаться. Запястье пылало. Сердце бешено колотилось. Перед глазами плыли круги. «Шампанское!» — догадалась она, глядя на столик, где осталась ее едва початая бутылка безалкогольного вина. Вика подсунула то, что пили все! Вот и объяснение странных эмоций от навязчивого наемника, который заставил ее участвовать в публичном унижении.

Он наклонился, поднимая куртку, мимоходом бросая через плечо:

— Валим отсюда, пока эти цацы меня не раздели.

Алена не успела отреагировать, и даже толком осознать, не ослышалась ли, как шершавая ладонь вновь обхватила ее запястье — не приглашая на танец, а с твердой решимостью. Мужчина потянул, уводя сквозь звездный занавес, под веселое улюлюканье пьяных подружек, принявших происходящее за часть представления.

— Оторвись за нас всех! — выкрикнула напоследок Вика и ослепила вспышкой на телефоне.

Через пару шагов незнакомец толкнул плечом неприметную дверь с табличкой «Только для персонала» и буквально втащил девушку в полумрак коридора. Клубная музыка здесь звучала тише. Или это стук сердца в висках заглушал все, кроме прерывистого дыхания невесты и ровного, спокойного темноволосого стриптизера?

— Ну что, принцесса, — мужчина наконец-то отпустил ее руку и облокотился о стойку с моющими средствами. — Ты спасена из гнезда ядовитых гарпий. Чем отблагодаришь?

За два часа до событий в ночном клубе

Бар станция «Станция» пах, как и подобает мужскому клубу по интересам, соседствующему с автомастерской — машинным маслом, парами бензина, застарелым потом, пивом, табаком и свободой на грани безрассудства. Он не был отмечен на картах города и не значился в справочниках. Это было место для своих, где чужак, случайно сунувший любопытный нос за порог, не задерживался, либо догадливо соображая, что ему тут не рады, либо внимая доходчивым и не всегда вежливым объяснениям завсегдатаев.

И тем острее ощущалась терпкая своевольность этого места, чем дольше ты проводил среди идеально белых офисных стен.

Дмитрий Фаркас цедил минералку, покусывая дольку нестерпимо кислого лимона, как нельзя лучше отражающего своим вкусом настроение мужчины. Замызганная утренним дождем витрина «Харлея» тускло поблескивала за тонированным окном бара. Завтра. Завтра утром он уедет куда глаза глядят. От жизни, которая стала напоминать консервную банку — герметичную, душную и бесконечно пустую.

— Смотри, кто объявился в мире живых! Уволился и сразу про братьев вспомнил? — Хриплый голос принадлежал Сереге, когда-то однокурснику и коллеге, а теперь — просто другу. Он шлепнул о столешницу две стопки дешевого виски. Дмитрий криво усмехнулся и доел лимон.

— Я пас. Хочу еще до рассвета свалить, чтобы к ночи успеть до Галичьей горы* (заповедник в Липецкой области) добраться.

— Отвальную, значит, ты зажал… — констатировал Серый, одну за другой опрокидывая в себя стопки вискаря. — За твой побег! И за то, чтобы твой ебучий экзистенциальный кризис сдуло встречным ветром в наглую харю!

Фаркас криво улыбнулся, поддерживая приятеля солоноватой газированной водой. Даже здесь, среди своих в доску парней, он не мог прогнать давящее ощущение стены между собой и остальным миром.