Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 50 – Екатерина Крутова

Конечно, это была не просьба, а откровенный шантаж. И, наверно, он должен был проявить уважение к ее выбору, попытаться найти другой, более мягкий подход. Но быстрее всего из стресса выводит именно шоковая терапия. На другую модель поведения просто не было времени, да и желания, если признаваться себе начистоту. Дмитрий требовал, потому что знал: дашь выбор, и Аленка сгниет в одиночестве, съедаемая стыдом и гордостью.

Пять минут тянулись вечностью. Он то и дело сверялся со временем и уже был готов выполнять угрозу и давать дополнительный повод для хайпа митингующим, как дверь черного хода открылась, разрезая ночь полоской теплого света. Вышла тонкая, похожая на тень фигура — вся в черном. Джинсы, свитер, собранные в небрежный хвост волосы. Без макияжа и статусного шмотья Алена выглядела школьницей лет семнадцати, такой алкоголь без паспорта не продадут. С бледного лица смотрели напряженные пронзительные глаза — взгляд, загнанного в ловушку, но не сдающегося зверя.

— Зачем приехал? — хрипло, осипши и прямо в сердце уже нескрываемой болью. — Хотел убедиться? Он прав. Я — стерва. И чуть с тобой не переспала…

— Садись, — прервал Дмитрий, протягивая запасной шлем.

Девушка послушно села за спиной, обхватив его так, как делала это в ту ночь, с которой все началось. Но теперь в ее объятиях не было вызова, а только бесконечная усталость и потребность в опоре.

Он мог поехать на «Станцию» — Серега в любое время рад гостям и собутыльникам. Мог отвезти к себе в Лахту и даже трахнуть. Скорее всего, она бы не возражала — репутация и так разрушена, уже нечего терять. Мог просто кружить по городу, как тогда, чувствуя за спиной теплоту тела и желая, чтобы эти тонкие руки не покидали его пояс. Но, он просто рванул в ночь, подальше от слетевшихся стервятников и от квартиры, где слишком много скрытого одиночества и показного счастья.

Через десять минут мотоцикл остановился на старой, чудом уцелевшей в череде реноваций, еще советской детской площадке на Елагином. Скрипучие ржавые качели, скамейка с облупившейся краской и песочница, чаще используемая котами, чем детьми.

Алена приняла выбор места без комментариев. Молча села на сидение, от которого осталась одна треснувшая доска. Так же не говоря ни слова и, глядя в какую-то пустоту над его плечом, приняла крышку термоса с горячим чаем. Двумя ладонями, согреваясь, как в мороз.

— Лучше бы коньяк, но я не готовился, — попытался разрядить атмосферу Дмитрий. Но девушка не ответила, только плечи нервно передернулись под темным свитером.

— Я не следил. Не смотрел стрим. Серега скинул, узнав тебя. — Фаркас должен был объяснить. Дать понять, что ее личная жизнь неприкосновенна, что он принимает и уважает ее пространство, но судьба порой имеет свои представления о происходящем. — А увидев, приехал.

— И зачем? — Алена не смотрела на мужчину, уставившись в темноту парка.

— Чтобы ты не осталась одна. Хуже всего оставаться один на один с каруселью головнятины. Толку ноль, только все глубже себя закапываешь.

Дмитрий достал один наушник, протянул девушке, второй оставив себе. Открыл плейлист и включил Чайковского, ту самую шестую симфонию, страстную и обреченную одновременно. Принцесса вздрогнула и впервые перевела на него взгляд. В темноте ее глаза казались огромными.