Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 52 – Екатерина Крутова

Ни одного поцелуя. Ни одной лишней ласки и случайного слова, которое можно неверно истолковать. Но для Дмитрия эта ночь оказалась в тысячу раз интимнее любой страсти. Он увидел ее настоящую, обнаженную не телом, но душой, доверившуюся ему, позволившую разделить, наверно, один из самых тяжелых моментов жизни.

Этой ночью они оба оказались слабыми и сильными одновременно. На скрипучих качелях заброшенного парка, вдали от смакующей скандал толпы, они были просто Димой и Аленой. Вместе.

Офис снова был ее крепостью. Стеклянные стены, идеальный порядок на столе, чашка черного кофе без сахара. И безупречная внешне хозяйка юридического бюро «Орлова и партнеры» — темно-синий костюм, белая блузка, безукоризненный макияж, скрывающий следы бессонной ночи. Никто и никогда не подумал бы, что вчера эта девушка оказалась эпицентром публичного скандала.

Проблема в том, что это и так было всем известно. Секретарь при встрече потупила взор, студентка-практикантка суетливо принялась перебирать бумаги, а бухгалтер подозрительно прищурилась, выискивая слабину. Они видели ее позор. Ждали реакции. Предвкушали последствия.

Алена понимала, что надолго ожидание не затянется, и была права. Первым появился отец. Владимир Орлов вошел без стука, как хозяин жизни. Прошелся скептическим взглядом по интерьеру, с откровенным пренебрежением скривившись от картины, написанной младшей дочерью. Увлечение Ани живописью отец не одобрял, и, когда она, закончив выбранный родителем вуз, отказалась от карьеры в госорганах, посвятив себя рисованию, Орлов рвал и метал. Но… При всей видимой мягкости сестра была упряма, а еще не боялась бунтовать, отстаивая собственную позицию. В детстве Алена считала такое поведение излишней эмоциональностью, граничащей с истерией, но сейчас, когда ей и самой предстояло вступить в прямое противоборство с отцом, поняла: в их семье иметь личную точку зрения было уже большой смелостью, а следование ей и вовсе тянуло на подвиг.

Тяжелый взгляд Владимира Орлова, наконец, остановился на старшей дочери. Давящий, уничижительный, выказывающий откровенное превосходство сильного над слабым, старающийся принизить противника и заставить пресмыкаться. Так он всегда смотрел на детей перед тем, как отчитать за провинность. Когда-то давным-давно Алена очень боялась именно этого взгляда, значительно сильнее обычно следующих за ним криков и оскорбительных речей. Но она давно выросла и уже знала себе цену, а после развода с матерью и незабываемой сцены с секретаршей нимб непогрешимого отца изрядно потускнел.

— Ну, поздравляю. Выставила себя посмешищем на всю страну из-за стриптизера. Блядва по вызову — отличный виток карьеры юриста, — он говорил, точно бил наотмашь.

Алена, не моргнув глазом, отпила кофе:

— И тебе доброе утро, папа. Не знала, что ты в городе. Присаживайся.

— Я не для светских бесед пришел, — он остался стоять, упираясь руками в стол. — Ты решила просрать все, чего достигла? Думаешь, я ради этого вложил столько сил в твое воспитание? Ты всем обязана мне — образованием, карьерой, местом в обществе. Твой опыт, связи — моя заслуга. Кто тебя устроил на работу — студентку без знаний с третьего курса и сразу в юротдел? Кто закрывал глаза на все твои ляпы, платил зарплату как нормальному специалисту, а не сопливой посыкухе, знакомил с нужными людьми? Думаешь, без моих связей смогла бы открыть контору в центре? Да ты без меня сейчас перебирала бы бумажки, да вычитывала шаблоны договоров в какой-нибудь захудалой конторке на окраине жопы мира. Может, ты забыла, что и половина квартиры на Крестовском куплена на мои деньги как свадебный подарок? Который теперь выглядит насмешкой над всем, что я для тебя сделал!