Книга Отпусти меня, страница 143 – Литтмегалина

Ясень гладил ее по спине, пытаясь успокоить, но глаза Надишь, не моргая, настороженно смотрели в пространство. Ей окружала такая красивая, чистая комната. Поразительный контраст с тесной убогой комнатушкой, которую она покинула всего-то пару часов назад и куда уже утром в воскресенье ей предстоит вернуться, чтобы продолжить заботиться о Ками. Один мир был ей отвратителен, ко второму она не принадлежала, даже если и прониклась ложным ощущением дома в этом умиротворяющем зеленовато-голубом пространстве. Надишь ощущала себя так неуверенно, как будто находится на покатой крыше строящегося здания, и ни один фрагмент покрывающего крышу шифера не закреплен. Каждый шаг мог оказаться фатальным.

Несмотря на несколько неблагозвучное название, «Рвота беременных» была чудесной книгой, и теперь Надишь носила ее с собой, в отсутствие свободного времени читая урывками где придется. Ясень как-то упомянул, что по приезде в Кшаан столкнулся со множеством вещей, к которым не был подготовлен, так что ему пришлось учиться на ходу. Конечно, как дипломированный врач он имел право проводить хирургические вмешательства, пусть даже некоторые выполнял впервые, руководствуясь прочитанным в хирургических атласах. Надишь же явно превысила свои полномочия, самовольно взяв на себя ответственность за Ками…

С другой стороны, она была медсестрой и привыкла слушаться врачей. А эту книгу, к которой Надишь успела прикипеть всем сердцем, написала умная ровеннская докторша. Докторшу звали Азалия. В первую, самую стрессовую неделю лечения, Надишь так привыкла обращаться к Азалии за советом, что уже почти видела ее рядом с собой. Азалия была сама уравновешенность. Ее ровный слог успокаивал и внушал веру в собственные силы. Если Надишь будет четко следовать инструкциям, все нормализуется. Если же не нормализуется… что ж, тогда придется проявить жесткость характера и загнать Ками в перинатальный центр.

Для Камижи день и ночь поменялись местами. С утра она погружалась в прерывистую, поверхностную дрему, а к вечеру окончательно просыпалась, встречая Надишь с ее вечными склянками, иглами и капельницами. Для Надишь же жизнь превратилась в один практически непрерывный рабочий день, с короткими перерывами на тяжелый, бесчувственный сон. Она начала с комбинации доксиламина, витамина В6 и тиамина, но двое суток спустя, не добившись заметных изменений, решила переключиться на препараты второй линии. Метоклопрамид и атропин в сочетании с теми же В6 и тиамином показали лучший результат. Параллельно Надишь вела борьбу с обезвоживанием и интоксикацией, вводя регидратирующее средство, дополненное трисолем и хлосолем.

Переговариваясь по ночам с Ками, она блуждала по комнате, прибирая здесь, протирая там, и постоянно отпивала пижмиш — движение и горячий напиток помогали взбодриться. Ками по-прежнему не могла принимать пищу нормальным путем, но теперь, когда питание осуществлялось внутривенно, это было уже меньшей заботой. Раствор глюкозы, инсулин, аминокислоты, рибофлавин и аскорбиновая кислота — Надишь ушам своим не поверила, услышав озвученную фармацевтом сумму. Только теперь Надишь начала осознавать, в какие чудовищные расходы ввергает ровеннцев содержание хотя бы одной больницы. А ведь пока все эти пачки и бутылки громоздились в больничных шкафах, они казались почти бесплатными…