Книга Отпусти меня, страница 146 – Литтмегалина

— Пожалуйста.

— Ты не уговорила ее, — сразу понял Лесь.

— Нет. Я занялась ею сама.

Он покачал головой.

— Ты рисковая…

— Ты рисковая, но ты молодец, — сказал он ей сегодня, протянув результаты анализов.

Показатели Ками были в норме или приближены к норме, и от сердца Надишь отлегло. Сегодня ночью она может спать спокойно. И как же она нуждалась во сне! Кровопотеря добила ее окончательно, и Надишь ощущала слабость в коленках. В хирургическом кабинете Ясень бросил на нее внимательный взгляд, посадил ее в угол и принес ей чашку сладкого чая. Надишь ненавидела чай почти так же сильно, как сахар в напитках, однако же выпила все и, действительно, почувствовала себя лучше.

К вечеру Ясеня завалили объяснительными. У него не было времени на чтение, так что он просто перечеркнул их красным карандашом и отправил обратно авторам, после чего вместо объяснительных ему начали поступать заявления на увольнение.

Вечером Надишь наконец-то отправилась к себе в барак и застала у двери ожидающего ее Джамала.

— Куда же ты запропастилась? — возмутился он и обнял ее так крепко, что она ощутила каждый его мускул.

Кроме этого Надишь ощутила еще и неловкость от его чрезмерно страстного приветствия. Все же она была рада видеть Джамала. Они сели в его машину, катались и разговаривали до тех пор, пока Надишь не начала клевать носом, после чего Джамал отвез ее домой.

* * *

В субботу, приехав к Ясеню, Надишь обнаружила, что он все утро препирался по телефону с главным врачом и теперь от гнева весь светится, как радиоактивный.

— Ах, он меня предупреждал. Плевал я на его предупреждения! Пусть засунет их себе поглубже, а я буду делать что считаю нужным! — тихим яростным голосом возмущался Ясень, расхаживая по гостиной из угла в угол.

Раньше Надишь бы съежилась, напуганная его скверным настроением, но сейчас преспокойненько уселась на диван, готовая обсудить происходящее. За пять месяцев штормовых отношений с Ясенем у нее выработался иммунитет к его недовольству. Хотя Ясень по-прежнему отчитывал ее за каждое опоздание на пятиминутку и все так же легко впадал в раздражение, стоило ей проявить на работе непонятливость или нерасторопность, Надишь перестала обижаться на его замечания. К тому же, отлично выспавшись дома, на своей кровати, она наконец-то ощущала, что ее собственные показатели вернулись к норме, и пребывала в хорошем, бодром настроении.

— Согласно регламенту, при поступлении пациента с острой кровопотерей мы должны составить заявку в службу крови. Далее они смотрят, есть ли у них те компоненты крови, которые мы запрашиваем — и очень часто необходимое отсутствует. Если же компоненты в наличии, то еще какое-то время тратится на размышления, стоит ли выдать их нам либо же оставить для учреждений, находящихся в большем приоритете. Далее компоненты крови транспортируются — или не транспортируются — в нашу больницу, — объяснил Ясень позвякивающим от гнева голосом. — И все это длится, и длится, и длится! Это даже звучит безумно…

Надишь не нуждалась в этих разъяснениях. Она не единожды на собственной шкуре прочувствовала, каким напряженным может быть ожидание, когда один человек умирает, а множество других занимаются бюрократией. Кровезаменители были эффективны, но не всегда достаточны. А кроме того, дороги и ограничены в количестве. Реинфузия не всегда оказывалась возможной.